Я угадываю в этом мнении тихий шепот королевы Елизаветы и сжимаю зубы от ярости. Если она сможет убедить мужа счесть эту победу над шотландцами изменническим поражением, то они вызовут Ричарда в Лондон и заставят за нее ответить. Последний брат короля, обвиненный в измене без суда и следствия, захлебнулся в бочке с любимым вином королевы.

Для того чтобы как-то успокоиться, я иду в комнату для занятий и сижу там, слушая, как дети пробираются сквозь дебри латинской грамматики, перечисляют глаголы, которые им было велено выучить наизусть, те же самые, что когда-то давали нам с Изабеллой в замке Кале. Даже сейчас мне кажется, что я слышу голос Изабеллы и ее радостное восклицание, когда ей удается справиться с ними без ошибок. Моему сыну, Эдуарду, исполнилось уже девять лет, и он сидит рядом с дочерью Изабеллы, Маргаритой, которой будет только девять в этом году. Рядом с ней сидит ее брат Эдуард, которого мы все здесь зовем Тедди, ему только семь.

Учитель делает перерыв и говорит детям, что они могут ненадолго отвлечься, чтобы поприветствовать меня, и они тут же собираются вокруг моего кресла. Маргарита прижимается ко мне, и я обнимаю ее, глядя на двоих миловидных мальчиков. Я понимаю, что, кроме них, у меня может больше не быть детей. Мне всего лишь двадцать шесть, и я могла бы родить еще хотя бы шестерых, но этого чуда со мной больше не происходит. Никто: ни повитухи, ни лекари, ни священники – не может мне сказать, почему я больше не беременею. И пока эти дети вместе с хорошенькой и вспыльчивой, как ее мать, Маргаритой – моей любимицей, стали для меня смыслом моей жизни.

– С вами все в порядке, леди мать? – вежливо спрашивает она.

– Все хорошо. – Я убираю ее непослушные темные кудри с глаз.

– Можно мы поиграем в королевский двор? – предлагает она. – Вы будете королевой, а нас будут представлять вам.

Но мне слишком больно сейчас возвращаться к той игре, в которую мы когда-то играли с сестрой, поэтому я говорю:

– Не сегодня, дети. К тому же, возможно, вам нет смысла репетировать. Может быть, дети, вы не поедете ко двору. Кто знает, вдруг вы будете такими, как ваш отец: великими правителями на своей земле, свободными от дворцовой суеты и живущими вдали от королевы.

– А разве мы не должны ехать ко двору на Рождество? – спрашивает Эдуард с сосредоточенно-взволнованным выражением лица. – Мне казалось, отец сказал, что нам всем троим, возможно, придется ехать ко двору на это Рождество.

– Нет, – обещаю я больше самой себе, чем детям. – Мы с вашим отцом поедем, если так велит король. Но вы останетесь тут, в Миддлеме.