Король прекрасно понимает, что королеве не нравится его решение. Он берет ее руку и говорит:

– Ричард удержит север, и с божьей волей и молодой энергией моего брата я сделаю это королевство еще более великим, чем оно было до меня.

– Оно станет таким под твоим правлением, – напоминает она с неизменно милой улыбкой. Я вижу, как зашевелился Энтони, словно собираясь что-то сказать, потом он чуть заметно качает головой, глядя на сестру, и затихает.

– Он станет смотрителем западных приграничных земель. И когда мой сын сядет на престол, Ричард будет охранять границы для него, будет его советником и защитником, а я буду смотреть на это с небес и радоваться.

– О милорд, не говорите так! – восклицает королева. – Вашему сыну еще долго не суждено занять ваш трон.

И я задумываюсь, только ли мне становится неприятно от того, как прозвучали эти слова.

Это был его смертный приговор, я в этом уверена. Я готова в этом поклясться. Она рассудила, что его симпатия к Ричарду стала расти, и он начал полагаться на него больше, чем, несмотря на все ее старания, на ее семью. Она могла сделать своего брата Энтони защитником и опекуном принца и благодаря этому правителем Уэльса, но тот дар, который был передан Ричарду, означал гораздо больше того, что было у Риверса. Ричарду дали право собирать армии и управлять ими, в его руки перепоручили почти весь север Англии. Она понимала, что если король решит написать завещание, то Ричарда в нем назовут регентом. Она думала, что, отдавая брату север королевства, Эдуард был готов разделить страну: Риверсы правили бы Уэльсом и югом Англии, а Ричард – севером. По-моему, она почувствовала, что власть постепенно утекает из ее рук, увидела, что король благоволит к брату, и поняла, что Ричард сможет удержать границу со скоттами, равно как и справиться с управлением севером королевства. По-моему, она подумала, что Ричард становится истинным наследником короля и благодаря северным землям лишь только вырастет во власти и авторитете. И как только она поняла это, она должна была решить отравить своего мужа, короля, чтобы он не смог отдать Ричарду что-то еще, чтобы мой муж не смог накопить достаточно сил и власти и стать угрозой для нее.

Эти мысли не сразу пришли мне в голову. Сначала я выезжаю из Лондона с чувством величайшего облегчения, которое всегда испытываю, оставляя за спиной Епископские ворота, направляясь на север, к своему мальчику и маленьким племянникам. У меня появляется странное ощущение, что быстрый взгляд, которым обменялась королева со своим братом, не сулил нам ничего хорошего, как он не сулил этого никому другому, не имеющему отношения к этой сплоченной парочке. Однако дальше я эту мысль развивать не хочу.