Надо заметить, что немцам было прекрасно известно и о разброде и шатании в правительственных кругах противостоящих им стран, и о сильных антивоенных настроениях среди их населения, и о низком уровне боевого духа в войсках союзников, в том числе и находящихся на передовой. Гитлер ещё в своём выступлении перед высшими чинами армии и флота 27 сентября 1939 года заявил: «Французы не так боеспособны, как поляки. Сила нервов!» [23; 136]. Англичан он ставил выше, отмечая, что они являются «решающим фактором» [83; 136]. В то же время он указывал на кризис доверия в отношениях союзников, подчёркивая, что «сегодня французы твёрдо убеждены, что Англия вкладывает недостаточно сил и средств» в войну с Германией [83; 134].

Принимая во внимание всё вышесказанное, мы видим, что Гитлер ничуть не ошибался в своих оценках.

Не преувеличил и Манштейн, когда записал в мемуарах, что в ходе первой фазы Французской кампании вермахта «боевому духу французской армии уже был нанесён решительный удар» [52; 126]. Тут остаётся только добавить, что и до начала этой кампании высоким боевой дух союзных войск не был.

Что же касается оперативных планов англо-французских войск и создаваемой в соответствии с данными планами войсковой группировки, то тут определяющим было то обстоятельство, что союзное командование не разгадало немецкий замысел, который стал претворяться в жизнь в соответствии с новым, февральским, вариантом плана «Гельб». Следовательно, и группировка англо-французских сил оказалась не готова к отражению немецкого удара.

Генеральные штабы Англии и Франции в период «странной войны» разрабатывали различные варианты действий своих войск.

Основные стратегические замыслы союзников нашли отражение в докладе главнокомандующего французской армией генерала Гамелена о плане войны на 1940 год.

Гамелен считал невозможным наступление немцев на участке франко-германской границы от Лонгви до Базеля (от границы с Люксембургом до границы со Швейцарией), прикрытом линией Мажино. Он совершенно справедливо полагал, что Германия не располагает силами и средствами для её прорыва. Отсюда следовал вывод, что немцы могут нанести удар севернее или южнее линии Мажино. В первом случае – это удар через Бельгию, во втором – через Швейцарию. Учитывая это, французское командование предлагало ввести франко-английские войска в Бельгию и Швейцарию, включить бельгийскую и швейцарскую армии в состав союзных сил и создать прочную оборону на удалённых от французской границы рубежах. По мнению Гамелена, Англия и Франция располагали достаточными силами, чтобы остановить немецкое наступление. Контрнаступление союзников мыслилось делом последующих этапов войны. Не исключалась возможность вступления в войну Италии. В Альпах, Тунисе и других африканских владениях Франции также предлагалось ограничиться обороной [37; 83].