Таким образом, на основных направлениях вероятных действий Германии и Италии Гамелен считал необходимым придерживаться оборонительной стратегии. Весь его план исходил из предположения, что война с самого начала примет затяжной, позиционный характер, т.е. будет подобна Первой мировой войне.

Это были общие соображения доклада Гамелена, с которыми, кстати, вполне согласились и высшие английские военные чины.

Если говорить о попытке обойти линию Мажино с севера, то её можно было осуществить двумя путями: первый – нанеся удар через Арденны и пройдя через Люксембург и Южную Бельгию, второй – наступая через равнинную часть Бельгии, т.е. на севере этой страны.

Так вот, Гамелен, опять-таки исходя из опыта Первой мировой войны, полагал, что немецкое наступление развернётся севернее линии Намюр, Льеж, через бельгийскую равнину, во французскую Фландрию. Удар противника через Арденны на участке фронта по границе с Бельгией от Лонгви, где кончалась линия Мажино, до Живе на Маасе считался маловероятным.

В отношении маловероятности немецкого наступления через Арденны мнение Гамелена вполне разделяли и другие представители французского командования, и англичане. Так, генерал Жорж, командующий французским Северо-Восточным фронтом, в своём приказе № 82 от 14 марта 1940 года отмечал: «…Возможно лишь сравнительно медленное развёртывание операций (в районе Арденн – И.Д., В.С.) из-за бедной сети железных и шоссейных дорог» [37; 84].

Убеждённость англо-французов в непроходимости Арденн для больших войсковых масс, в непригодности их для развёртывания наступления механизированных соединений сыграла с ними злую шутку. Примечательно, что командующий французским Северо-Восточным фронтом издал свой приказ, в котором содержались процитированные выше слова, в середине марта 1940 года, когда подготовка немецкого удара через Арденнские горы уже шла полным ходом. Т.е. французы и англичане проглядели крупную перегруппировку германских войск. И это, просим заметить, не в мирное время, а во время войны с Германией, когда интенсивная разведка противника является важнейшим делом. Попросту говоря, союзники «проспали» изменения в планах немецкой стороны и связанное с этими изменениями перераспределение больших войсковых масс вдоль линии фронта. «Западные державы не сумели обнаружить постепенно происходившего изменения немецкого оперативного плана, – пишет К. Типпельскирх. – Этому в одинаковой степени способствовали как строгие меры обеспечения секретности, принятые немецким командованием, и систематически распространявшиеся всеми путями слухи в лагере противника о сохранении сильной группировки сил на северном крыле немецких войск, так и тот факт, что союзники были далеки от мысли о возможности проведения такой, казалось бы, абсурдной операции, которую планировали немцы» [83; 96].