Какое несчастье, что я не вижу прелестных очей, прелестных улыбок и очаровательного безразличия госпожи Самойловой[1288]! И какое несчастье, что не вижу Вас в окружении добрых молдован, любимых мной и, как мне доносят, обожающих Вас, что я нахожу вполне естественным.
Что скажете Вы, любезный князь, о том, что происходит с июля месяца, вкупе с тем, что будет длиться до того же месяца сего года? За этот год случится больше событий, чем их произошло за век. Отчего же повсюду в Европе и в Азии вскружились головы, только не у Вас, и причиной тому, что все спокойно, — наш великий муж императрица и наш великий гетман[1289]?
Я страшусь, как бы Сегюр не стал излишне предаваться философии в стране, где нужна армия, дабы уничтожить философскую партию, и не прослыл литератором там, где нужны государственные мужи. Несчастные фламандцы тоже близки к тому, чтобы, как говорится, окрепнуть умом, но ослабеть телом, заразиться сим поветрием и извести священнослужителей, которым они обязаны своей свободой.
Виват, Россия, и Ваши прекрасные войска, и Ваши славные дела! Вспоминайте обо мне, дорогой князь, раз в месяц и не удивляйтесь, что я вспоминаю Вас каждый день и что моя нежная и почтительная преданность к Вам сохранится на всю жизнь.
Я надеюсь, что мы встретимся еще раз в Берлине, как мы встречались в Рымнике и Мартинешти[1290].
Вена, понедельник.
Принц де Линь Г. А. Потемкину, Вена, 5‐е число [между 15 ноября 1789 и апрелем 1790 г.][1291]
Принц де Линь Г. А. Потемкину, Вена, 5‐е число [между 15 ноября 1789 и апрелем 1790 г.][1291]
Вы видите сами, дорогой князь, что я великий человек, ибо распознал в Вас себе подобного. Ваша славная матушка Природа пустила Вас в свет, чтобы блистать в нем, но не предназначила поприща, и оттого одна сила влечения делает Вас способным ко всему. И вот, пренебрегая общими путями, Вы стали тем, кем желали быть: например, героем войны, не размышляя об этом много в мирный час; и выдающимся политиком, избегая участвовать в чужих интригах; и выдающимся управителем, не прислушиваясь к голосу рассудка, который обычно всему вредит, и следуя лишь велениям своего доброго сердца и здравого смысла.
Фортуна не так слепа, как о том думают. Она кладет свою повязку Вам на глаза, как Вы повязываете себе голову, когда полагаете, что у Вас болит голова. И если бы я не находил изображения аллегорий и апофеозов несколько скучными, я бы изобразил, как природа представляет Вас фортуне, которая, как я сказал, ясно видит и представляет Вас славе, а та ведет Вас за руку через Фокшаны, Херсон, Тавриду, Очаков, Аккерман[1292] и Бендеры[1293] к подписанию мира неведомо где.