Родители переглянулись, Энцо пожал плечами. Джульетта открыла конверт и побледнела.

– Что там такое? – спросил Энцо.

– Где ты с ним встретился? – набросилась на сына Джульетта.

У Винченцо возникло чувство, будто он совершил какую-то серьезную оплошность.

– Здесь, он сам пришел. Кто он такой?

Мать будто испугалась. Отца – как показалось Винченцо. Но Энцо стоял неподвижно.

– Это мой клиент, – торопливо объяснила Джульетта. – Просил сшить ему кое-что на лето, но я отказала.

Энцо не реагировал.

– Упакуй как было, – велела Джульетта сыну. – Мы отнесем все обратно.

– Но, мама…

– Немедленно, я сказала!

Винченцо подчинился.

– Что происходит? – спросил Энцо.

– «Что происходит, что происходит…» – передразнила мужа Джульетта. – Ты, кажется, собирался начать все сначала, не так ли?

Небо густо сыпало белыми хлопьями, когда Джульетта в красном пальто, обмотанная шарфом, ждала трамвай на остановке. Оба пакета были при ней. Уже стемнело, она дрожала от холода, но сердце ее дрожало еще сильнее. К месту встречи Джульетта прибыла на десять минут раньше назначенного времени, решив ни под каким видом не садиться в его ИЗО, которую узнала по гулу мотора. Немецкие автомобили не издают таких звуков. Винсент остановился возле тротуара и открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья. Джульетта не двинулась с места.

– Ты садишься?

Зимой Винсент выглядел иначе – старше, серьезнее. До сих пор Джульетта видела его только летом. В сущности, она ничего о нем не знала, за исключением одного коротенького эпизода из его жизни. Но откуда, в таком случае, возникло это чувство, будто он всегда был ее частью? Словно, встретив его, она обрела потерянную половину себя?

Джульетта положила «Автодром» на заднее сиденье, а сверху конверт с билетами в оперу. Винсент пригласил ее не в мюнхенский театр, а в венецианский театр «Ла Фениче»… Совершенно невозможно.

– Спасибо за подарки.