– За один труп вышку редко дают.

– Из колонии он бы им тоже никак не навредил.

Ирина с дедом переглянулись.

– Человек ленив, – наставительно произнес Лестовский.

Валентин Васильевич усмехнулся:

– Деятельных дураков тоже на свете хватает.

– Согласен. Только я думаю, чтобы обнаружить труп в лесу, нужно знать, что он там лежит. Все лето люди там гуляли, и никто ничего не заметил, но как только понадобилось следователю – сразу пожалуйста! Знаете, товарищи, я бы ни за что не стал даже обсуждать с вами ваши версии, которые, вы уж меня простите, больше смахивают на бред, но это кашне меня действительно насторожило. Остальное сходится, а о кашне все бьется. Поэтому у нас с вами два варианта: Еремеев – маньяк, а Семенов – просто эксцентричный модник, или убийцей является сам следователь.

– А мне нравится ход вашей мысли! – улыбнулась Ирина.

– В крайнем случае кто-то из оперативников.

– Не отвлекайтесь пока от первой гипотезы.

– Хорошо. Следователь как-то связан с Ольховичем. Я так уверенно называю его фамилию, потому что слышал, как его жена сказала, что у них дома есть похожий шарф, и очень возможно, что это тот же самый. Ольхович жалуется другу, в какую попал переделку, и в конце концов рождается остроумный и взаимовыгодный план. Следователь находит, на кого повесить свои грехи, а Ольхович избавляется от опасного свидетеля. Его задача очень простая – найти труп. А дальше в дело вступает следователь и сыплет нам дорожку из хлебных крошек к товарищу Еремееву.

– Ну что? – весело спросил дед. – Либо так, либо эдак.

Ирина поежилась. Понимать, что она пять лет проучилась за одной партой с патологическим убийцей, было не очень приятно, но зато это объясняло все.

Даже когда всю жизнь работаешь с человеческой мерзостью, все равно кажется, что лично тебя это никак не коснется. Все родственники и знакомые – законопослушные люди, хоть многие и сволочи. Учишься вместе с психопатом и дураком, ну так и что? Он же сокурсник, свой человек. Время проходит, обиды забываются, и начинаешь вспоминать его даже с симпатией, и радуешься, если случайно встречаешь.

Поэтому она и не подумала на Глеба, хоть и знала, какие у него серьезные психологические отклонения. Да, больной на всю голову, но свой, а значит, не способен на убийство.

– Мы с вами должны решить только вопрос о виновности Еремеева. Остальные наши домыслы останутся здесь и не покинут пределов совещательной комнаты, – сказала она.

– Так мы…

– Нет, мы ни с кем не поделимся нашими блестящими догадками. Ижевский какое-то время будет расследовать собственные преступления. Но я найду, как его остановить.