– Спасибо вам, товарищ судья, – Еремеев развел руками, будто хотел ее обнять и расцеловать, но тут же отступил назад и смутился.

Ирина улыбнулась и протянула ему ладонь. Рука Алексея Ильича оказалась сухой и теплой, но три пальца на ней и вправду безжизненно висели.

«Зря я не люблю здороваться за руку, – усмехнулась Ирина, – с помощью этого ритуала вообще многое можно узнать о человеке. В начале процесса пожали бы руки, и я бы сразу насторожилась, полезла заключение невролога перечитать…»

Она сделала Еремееву знак отойти.

– Уезжайте, – сказала она тихо, чтобы Вера Ивановна не расслышала, – возьмите документы, и сразу в аэропорт, дома не ночуйте.

– Но я хотел завтра на работу идти…

– Вы отпуск до конца догуляли?

– Нет. У нас же полтора месяца.

– Вот и догуливайте. Вы должны быть у Федора как можно скорее.

– Вас понял.

* * *

Лариса замедлила шаг. Идти к Галине Адамовне совсем не хотелось.

После суда жизнь будто не изменилась, но теперь каждый вдох имел вкус позора.

Кафедральные дамы, сохраняя внешнюю любезность, щедро обдавали ее холодным презрением, так, как умеют и любят делать женщины.

Научный руководитель был мужчина и, кажется, понимал ее и даже немного сочувствовал, но в его обращении появилась фамильярность, которой не было раньше.

Впрочем, освоиться в положении кафедральной шлюхи ей не пришлось. Не прошло и недели, как Никита привел к ней старичка-профессора. Муж хмурился, вздыхал и жаловался на плохое самочувствие любимой супруги с таким волнением, что профессор совершенно размяк, умилился, тут же диагностировал у нее миокардит и прописал постельный режим, который, похоже, считал панацеей от всех болезней.

На следующий день Никита врезал новый замок, который нельзя было открыть изнутри, а ключ ей не дал. Уходя на работу, он вынул из розетки телефонный аппарат и забрал его с собой.

– Не могу рисковать, – ухмыльнулся он, – ты же сумасшедшая, и мой долг, как любящего мужа, оберегать людей от тебя, а тебя от людей.

Лариса поняла, что настало время испугаться, но страх, владевший ею последние месяцы, теперь не хотел приходить. Ей было все равно и в общем не тянуло ни на работу, ни на улицу.

Она в тюрьме, да, но Алексей вон сколько времени просидел в СИЗО, и ничего, выжил, а у нее по сравнению с ним вообще царские условия.