– Что за вздор! Нас всех застали врасплох, Дина. От Лондона остались одни только тлеющие развалины. Все кончено – и все, что нам осталось, – это пить и веселиться, потому что завтра мы будем мертвы. – Она широко зевнула, при этом шрам на ее щеке сморщился. – Что на ужин? Умираю от голода. Энт, дорогой, есть ли у нас джин?

Энт холодно посмотрел на нее.

– Джина нет, извините. Вы не очень-то расстроены из-за музея, Дафна.

– Энт! – яростно сказала Дина. – Не груби.

Дафна сделала вид, что не услышала его. Она опустилась на диван и посмотрела на Дину своими большими, ясно-голубыми глазами, потирая руки странным жестом, словно после удачной аферы.

– Послушай, старина. Боюсь, я приехала не поэтому, Дина, куколка. Мне ужасно жаль приносить плохие известия. Квартиру разбомбили.

– Какую квартиру?

– Твою, дорогая.

Дина замерла в середине процесса прикрепления ветки остролиста к оконной ручке. Она обернулась с открытым ртом.

– О… о боже. Она уничтожена?

– Все здание превратилось в груду камней. Все, кто был внутри, погибли. Совершенно дрянное зрелище, Ди, мне так жаль.

Она перестала потирать руки, вытянула пальцы, и Энт увидел ее ладони. Они были неровными и покрытыми черными и серыми пятнами, словно она собственноручно разбирала обломки здания.

– А как же заградительный аэростат? – недоуменно сказала Дина.

– О, дорогая, как будто от них есть толк. Ты разве не слушала новости? Не знаешь, насколько все плохо? Елизавета Синиор погибла две недели назад, ты слышала об этом? Прямое попадание в квартиру, ее сестра была в другой комнате, и на ней ни царапины.

Дина в ужасе прикрыла рот руками.

– О, дорогая Елизавета… о нет.

Дафна опустила руки на колени и сказала:

– Не представляю, что будет с секцией эстампов и рисунков. Тот ужасный Стэнли Робинсон отправился на фронт, а старый Гэдд не годится для этой работы, и теперь она перейдет мне, я знаю… – Она увидела выражение лица Дины и быстро сказала: – Прости, Ди.

Дина словно застыла.

– Неужели все, совсем все уничтожено?