– Не знал. – Энт был шокирован.

– Боюсь, что так. – Она сглотнула, прикрыв глаза. – Он провел здесь месяц, обустраивая дом. Сам все выбирал и заказывал. Папа! Он всегда прекрасно знал, как создать в доме уют и красоту, а маму такие вещи не интересовали, вместо этого она предпочитала проводить время на улице с лошадьми. Папа нашел строителя, который строил виллы в Шимле, высоко в горах Индии. Он выбрал не только всю мебель, но даже столовый сервиз и столовые приборы. Все сам. Грандиозный проект. А после этого мы вместе поехали сюда на лето. Я не видела Розмари многие годы. Там я впервые увидела твоего отца, тогда он был совсем малышом, маленьким ангелочком. Мы тогда чудесно провели время. Я никогда не видела своего отца счастливее, чем тогда. Но, видишь ли, это все равно было обманом.

Она смотрела вдаль, на море, рассматривая одну ей известную точку горизонта.

– Мы ловили крабов. Мы бесконечно играли в маджонг, по настоящим правилам для четырех игроков.

– В каком смысле «настоящим»?

– Не важно. А еще мы плавали под парусом недалеко от острова Браунси. Он был отличным моряком… Он получил новое назначение в полк в Йоркшире. Думаю, маме казалось, что худшее позади. – Она откашлялась и огляделась вокруг, вернувшись в реальность. – А потом однажды утром он пропал. Уехал на Лазурный берег. Проиграл в карты оставшиеся деньги, а потом попал в долговую тюрьму. Когда его доставили в Англию, оказалось, что дом и вся обстановка в нем куплено на деньги, которые он задолжал… Ему могли бы просто дать пистолет в руки. Мы были здесь… устраивали пикник на пляже… Мы услышали выстрел и побежали в дом… Мама нашла его на крыльце… Нельзя не злиться на него за то, что он сделал это прямо здесь. Очень глупо.

Она закончила и уронила руки вдоль тела. Он смотрел, как она повернулась и стала разглядывать дом так, словно видела его впервые.

– Мне так жаль, тетя Ди. Я не знал. Папа никогда не рассказывал…

– Мы просто никогда об этом не говорили. – Тетя Дина грустно улыбнулась. – Но то первое лето… Господи, после него все переменилось. Он умер, а Розмари переехала в Нортгемптоншир, и мама переехала вместе с ней, а я осталась в Лондоне, училась в колледже Бедфорд. Я не видела их долгие годы… – Она осеклась. – После этого наша семья распалась.

Последовала тишина.

– Бедные мы, – сказала она через некоторое время. – Не играй на деньги, Энт, даже не пробуй. Это приводит к крови. Ничего хорошего в этом нет. Ладно, может быть, сменим тему?

– Как вы стали археологом?

– Хороший вопрос. Много приставала к людям. Мы гостили у старого друга семьи в Дамаске. Это было после того, как я получила диплом. Началась Великая война[171], и я там надолго застряла. Там я сдружилась с приятным парнем, изучавшим колонны храма Баала, а потом отправилась по Великому шелковому пути в Вавилон, а потом в Ур. Я ехала на верблюде, Энт, и города были великолепны. Ворота Иштар[172], дворцы Навуходоносора, полные сокровищ, – он осаждал Иерусалим, знаешь ли. Там начиналась сама история, и все наследие лежало там, под землей, и с каждым днем проступало все яснее. Я осталась помочь, поехала в Ур на один сезон и неожиданно стала чем-то вроде талисмана – кому-то посчастливилось найти несколько ценностей, пока я была рядом, и с тех пор я пользовалась всеобщим расположением. – Она пожала плечами так, словно в одинокой женщине, путешествующей на верблюде по Сирии, чтобы участвовать в раскопках древнего Вавилона, не было ничего необычного. – А когда я вернулась в Лондон, чтобы помочь с каталогизацией артефактов, мне дали работу в Британском музее, и там я и познакомилась с Дафной. Она жила в ужасной квартире в Кенсингтоне, за которую платила баснословные деньги, а швейцар норовил засунуть руку ей под юбку. Правда, Энт. Прямо в лифте. Не делай так с девушками, когда вырастешь, ладно? Никогда так не делай.