– И вы вообще больше никого не знали?
– Ни души. Я выросла в Индии. Мой отец был полковником в армии. Вазиристан, потом Кашмир, а потом мы жили в Дамаске.
– С вашей сестрой. Моей бабушкой, – сказал Тони.
– Я не очень хорошо знала Розмари, она ведь на одиннадцать лет старше. Она переехала назад в Англию, когда мне исполнилось пять. Я выросла как единственный ребенок, Энт. Видишь ли, я была ошибкой.
– Что вы имеете в виду?
Она засмеялась.
– Скоро узнаешь. Или, лучше сказать, надеюсь, что не узнаешь. Я не бывала в Англии до восемнадцати лет. Я выросла, мечтая о ней. И когда я приехала, все вокруг оказалось таким зеленым, словно равнины древней Месопотамии, когда львов и удодов было в избытке, пока они не вымерли в прошлом веке – такая трагедия! Там, где Ашшурбанипал охотился на благородных львов, где росли деревья и травы, сейчас пустыня… – Она принялась грызть ноготь. Энт терпеливо ждал. – Не важно. Когда я впервые приехала, Англия показалась мне раем. Риджентс-парк походил на висячие сады Семирамиды.
– Никогда не задумывался об этом, – сказал Энт.
– Ну, там не хватает гранатовых деревьев и водопадов, но растительность такая же буйная. Я поначалу думала, что мы будем очень счастливы там. Я правда думала, что что-то изменится. – Она замолкла. – Мой отец привез нас сюда, в Боски, сразу же, как мы вернулись, в первое лето 1908 года. Он построил его для мамы. Это был сюрприз.
Энт выдирал крепко вцепившийся в навес над крыльцом усик дикой розы.
– Целый дом? Это
– Тогда папа был богат, но потом удача отвернулась от него. Где-то в Биаррице[170], думаю. Но не уверена. – Тетя Дина отвернулась и принялась мотыжить землю. – Мы так часто переезжали. Из-за карточных долгов и всего остального его часто просили покинуть полк, но он был так харизматичен, что почти сразу же находил новую работу.
– У него было много долгов?
Она кивнула, прочистила горло и заправила за ухо непослушный локон волос.
– О, не то слово, и долг чести был для него самым серьезным. Нам иногда приходилось уезжать совсем внезапно. – Она улыбнулась, причем глаз ее улыбка не коснулась. – Но когда ему везло… – Дина улыбнулась. – Мы жили на широкую ногу. Не то чтобы в Сирии или Индии было где разгуляться, но… Он был очень щедрым человеком. Это, видишь ли, отличительная черта всех картежников – зачастую они играют, чтобы их любили, чтобы почувствовать себя счастливыми. Бедный папа. Даже после его смерти мне отчаянно его жаль.
– Как он умер?
Она покачала головой.
– О, Энт. Ты не знаешь? Он застрелился.