– Дорогая, это была зажигательная бомба. Обычно такие успевают обезвредить, но не эту – сожгла все дотла.

Дина рухнула на диван, глядя в пустоту, и через несколько секунд сказала:

– Я так эгоистична. Расстраиваюсь из-за своей квартиры в то время, как у остальных не осталось вообще ничего. Но это такой неожиданный удар. Там остались дорогие сердцу воспоминания и… и деньги, знаешь ли… не пострадала ли ты сама, дорогая Дафна?

– Меня не было, я танцевала в «Кафе-Ройал», слава богу. Со мной был Бойо, он большой молодец, помог мне взобраться на обломки и поискать там что-то, что еще можно спасти… – Дафна слегка улыбнулась. – Слушай, я обещала людям из Группы противовоздушной обороны, что скажу тебе. Тебе нужно съездить на место и самой посмотреть, что уцелело… не думаю, что много. – Она внимательно смотрела на Дину. – Думаю, большинство твоих бумаг, все исследования по Ниневии – все это погибло.

Дина пнула стоящую рядом с ней коробку.

– Не все, кое-что здесь. Это личные вещи. Некоторые из них были очень… необычные.

Она повернулась к Энту, чтобы заодно украдкой посмотреть, слушает ли он их разговор. Она встала и вышла в гостиную с веткой остролиста в руках. Через пару минут Энт услышал, как она поет, поет громче, чем он когда-либо слышал.

«Остролист и плющ! Выше всех в лесу!..»[167]

– Это так ужасно. – Энт не понимал, почему Дафна так грубо разговаривала с его тетей. – Это ее квартира. Там был ее дом, а теперь он полностью… – Он осекся.

– Твоя тетя не грустит так же, как ты, из-за потери дома, Энт. Ее дом – весь мир, не волнуйся так о ней, – тихо сказала Дафна.

– Но ведь она почти все потеряла.

– Я бы так не сказала. – Дафна окинула жестом захламленную гостиную, затем встала. – Война – это страдания. – Она подошла к Энту и взяла его за подбородок холодной и твердой рукой. – Тебе нравится жить с Диной?

– Да, – ответил Энт.

Дафна наклонила голову набок и с любопытством посмотрела на него своими блестящими глазами.

– Почему?

– Потому что мы – одна семья. И она меня любит. И я ее люблю.

– Мило. – Она состроила презрительную гримасу.

– У меня не осталось никого, кроме нее. И у нее тоже. Только она и я, и мы держимся вместе.

– Да. Я знаю, Энт, твоя тетя… – Дафна зажмурилась, словно пыталась сказать что-то сложное, но вместо этого просто открыла рот и замерла.