– Мне лично очень жаль, – вставил замечание Челайфер, – что человеческое сознание, создавая абстракции и символы, делало эту созидательную работу небрежно. Мы могли бы, например, существовать в абстрактно-символической реальности, где творческая и, вероятно, бессмертная душа не отвлекалась бы на такие мелкие проблемы, как геморрой.

– Непоправимый идеалист! – рассмеялся Кэлами.

– Я? Идеалист? Назовите меня еще сентиментальным идеалистом, – воскликнул Челайфер.

– Вот именно! Вы насквозь пропитаны сентиментальным идеализмом, – подхватил Кэлами. – В вас столько необузданной романтики, какую я считал уже невозможной в человеке еще со времен свержения с престола Луи-Филиппа.

Челайфер добродушно рассмеялся.

– Вероятно, вы правы, – сказал он. – Однако должен заметить, что я сам наградил бы высшим призом за сентиментальность тех, кто считает нашу нынешнюю реальность – от Хэрроу-роуд, например, до кафе «Ротонда» в Париже – чистейшей иллюзией. Они бегут от реального мира и посвящают свое время занятиям, которые мистер Кардан очень удачно назвал «пупковой медитацией». Разве они не являют собой ярчайшие образцы пустоголовых, испуганных и сентиментальных идиотов?

– Отнюдь нет, – ответил Кэлами. – Если вспомнить историю, то к их числу принадлежали наиболее интеллектуально одаренные люди. Это Будда, Иисус, Лао-цзы, Беме, вопреки его соли и сере, Сведенборг. А что скажете о сэре Исааке Ньютоне, который уже к тридцати годам забросил математику, чтобы удариться в мистицизм? Вряд ли из него получился бы хороший мистик, но он стремился им стать, а уж про него никак не скажешь, что он относился к числу пустоголовых идиотов. Нет, те, кто обращается к мистике, вовсе не глупы. Необходим развитый ум и живое воображение, чтобы заметить несообразную странность и таинственность мира, в котором мы живем. Дураки принимают реальность как должное и бездумно скользят по поверхности, никогда не задумываясь о том, что может таиться в глубине. Им достаточно реальности в ее внешних проявлениях, будь то Хэрроу-роуд или кафе «Ротонда», и они высмеивают тех, кому интересно, что же лежит под слоем поверхностных символов, называя их романтическими идиотами.

– Но ведь подобное бегство – проявление трусости, – настаивал Челайфер. – Человек не имеет права игнорировать то, что воспринимают как реальность девяносто девять индивидуумов из ста – пусть даже они в чем-то заблуждаются. Нет у человека такого права.

– Отчего же? – удивился Кэлами. – Имеет же человек право быть шести футов и девяти дюймов ростом, а ботинки носить шестнадцатого размера? Имеет. Хотя таких, как он, может, три или четыре особи на миллион сограждан. Почему же человек не должен иметь права родиться с необычным складом ума, с сознанием, которое не удовлетворяет поверхностная видимость вещей?