Все это время я воображала, будто беспокойство вызывает то, что одни мужчины состоят в отношениях с другими. Но в таком случае, как мы теперь выяснили, все упирается в возраст – власти делают все возможное, чтобы отыскать свидетельства того, что ВШ творил с маленькими мальчиками ужасные вещи. В какой-то мере это обнадеживает, потому как всем известно, что он мальчиков никогда и пальцем не трогал. Они не обнаружили ни крупицы доказательств.

Находятся люди, которые говорят, что ему для его же собственной безопасности лучше переехать обратно в Европу, а он спрашивает – с какой стати? Он давно здесь живет и неприятностей не доставлял. «Кроме того, – говорит он, делая последний глоток виски и выбивая две начальные ноты на рояле, – я не хочу возвращаться! Не испытываю даже йоты желания вернуться в Германию или Европу. Ни единого атома». А потом неистово исполняет Бетховена и целыми днями рисует, запершись у себя.

Вчера вечером я попала на импровизированный концерт. Здесь есть маленькая девочка, которую ВШ обучает игре на рояле: он сажает ее к себе на колени, рассказывает ей истории и подыгрывает себе на инструменте – так балийцы учат своих детей музыке, он использует такую же методику. Он учил ее играть милую незатейливую мелодию, сочиненную композитором по имени Пахельбель. Они все играли и играли, повторяя одну и ту же последовательность нот снова и снова, и я слышала их из своей хижины на склоне. Я сидела снаружи, вдыхала вечерний воздух, слушала звуки рояля и птиц, а внизу в реке двое перебрасывались словами, которые мне было не понять, и внезапно я поймала себя на том, что ужасно скучаю по Бриджену, ему бы полюбилась эта музыка, это спокойствие. Я представила, будто бы он рядом, точно так же сидит снаружи, и с каждой нотой мои нынешние тревоги начали отступать.