После библиотеки он приводит в порядок выписки, посещает книжные магазины, отыскивая подходящие для перевода книги, изредка наведывается в редакции, но всерьез его нигде не воспринимают — как журналист он неизвестен. Такова уж, видно, его судьба — из-за куска хлеба писать сухие, нудные корреспонденции во все доступные газеты.

Но и в таких условиях Сергей выбирает главное, то, что наиболее может принести пользу: встречается с участниками славных походов, изучает материалы о жизни и деятельности Джузеппе Гарибальди, личностью и подвигами которого восхищается, мечтает написать о нем очерк.

Станюкович, сменивший в «Деле» недавно умершего Благосветлова, охотно взял рассказ Джованни Верга «Огневик», заинтересовался и просит перевести роман Роберта Бира «Депутат либеральной партии»... Работа требует времени, и Сергей тратит его с исключительной бережливостью. Максимум берет библиотека, потом переводы, корреспонденции, личная переписка... На сон почти не остается, — да что сон, когда здесь такие огромные богатства, столько возможностей для пополнения знаний!..

Однако не так легко все дается. И беда не только в том, что не хватает времени пойти в театр, главное — в чем пойти. Рядом опера, но в поношенном костюме туда не покажешься. А как бы хотелось! Быть в Милане и не посетить Ла-Скала — это все равно что быть в Риме и не видеть папы... Впрочем, приходится мириться, откладывать до лучших времен, а сейчас работать, работать изо всех сил. Вряд ли когда-нибудь еще выпадет такая возможность.

Фернандо Фонтана знакомит Кравчинского с известным общественным деятелем Агостино Пистолези. Первая же встреча принесла обоим много радости. Оказалось, Пистолези слышал о Кравчинском, о нем когда-то рассказывал Андреа Коста.

— Да, да, да, амико кариссимо[7], Италия вас помнит, — Пистолези радуется случаю приветствовать дорогого друга — Вива Беневенто! — Коста писал мне о ваших выступлениях в защиту беневентских повстанцев.

На радостях они выпили немало дзукко — вина, на прощанье Агостино даже предложил Сергею перебраться к нему в дом, Кравчинский благодарил, он высоко ценит итальянское гостеприимство, но единственное, чего он попросил бы, — позволить ему получать корреспонденцию по их адресу. Пистолези охотно соглашается. Отныне вся переписка Кравчинского будет идти на Виа Вивая, 16. Сюда будет присылать свои полные тревог письма Фанни, сюда будут лететь телеграммы от Станюковича, из Петербурга.

...Фернандо провожает его домой, на Санта Мария Сегрета. Теплая южная ночь, в Милане она душная. Чистое, усыпанное звездами небо, поздние гуляки на улицах (днем здесь кроме всего прочего полно еще и нищих)...