– Как Джони Митчелл.

– Я был уверен, что тебе пришлось пережить еще одну травму. Что ты поехала за ним в Санкт-Петербург, и там тебя арестовали. Или…

– Такие мысли меня посещали. Иногда я воображала, как встречаю его жену на Невском проспекте и стреляю в нее из револьвера с перламутровой рукояткой.

– Думаю, именно тогда я в полной мере осознал, насколько ты мне дорога. Когда увидел, как сильно тебя ранила любовь.

Признаюсь, к этому моменту я уже заплакала.

– Знаешь, в каком-то смысле убийство все-таки состоялось, – сказала я. – Я убила в себе маленькую девочку. Когда-то была и другая версия меня: более настоящая, полнокровная. Но ей пришлось умереть – чтобы я смогла вести нормальную жизнь.

– Подумать только, десять лет…

– Может, я и убила в себе ту девочку, но убить его, – а точнее, свою фантазию о нем, – я просто не смогла. Сама мысль о том, что нет никакой надежды, казалась мне невыносимой. Поэтому я решила скорбеть. Чтобы сохранить надежду.

– Одна любовь… – выдохнул Джулиан.

– Матильда…

– Боже мой.

Кажется, теперь он тоже плакал.

– Все кончено, – сказала я.

Когда мы оба немного успокоились, Джулиан взял меня за руку.

– Помнишь, мы говорили о счастливом конце…

– Да. – Я села прямо и добавила: – И меня очень приободрили твои слова. Ты сказал, что это вовсе не конец и, может, даже не счастливый.

– На самом деле я имел в виду, что…

– Мне кажется, я понимаю, что ты пытаешься мне предложить. Не бог весть какую интерлюдию, в которой будут любовь и шанс отлично провести время. Так?

– Более-менее. Звучит вульгарно?

– Нет. Жить можно.