– А я-то думала, что просто умею тебя рассмешить. Поэтому ты меня и дразнил.
– Боюсь, что дразнил я тебя, только чтобы выразить свою симпатию.
– Когда же ты понял, что любишь меня?
– Думаю, я всегда это знал. Но поначалу эти чувства затмевало влечение.
– Надеюсь, оно еще с тобой. Влечение.
– Конечно. Не волнуйся. Наверное, по-настоящему все изменилось в тот момент, когда я понял, что ты всегда будешь видеть во мне лишь помощника в исследованиях или дядюшку с сомнительной репутацией. Мне пришлось смириться с тем, что ты никогда не посмотришь на меня так, как смотрел на тебя я. И тогда я полюбил тебя не только за глаза и цвет волос. Знаешь, они у тебя одновременно и черные, и каштановые, но не отдельными прядями, а как бы вместе. Два цвета – вместе, как будто…
– Знаю. Редкий дар, но мне приходится с ним жить.
– Возвращаясь к нашей теме. Да, именно тогда я и понял, как сильно тебя люблю.
– То есть сначала тебе пришлось смириться с тем, что мы никогда не будем вместе?
– Да. Какое-то извращение, не находишь?
– Согласна.
– А что же насчет тебя?
– Ой! Боюсь, моя история не такая складная. Долгое время я была тупой идиоткой, а потом вдруг перестала быть тупой идиоткой. Я открыла глаза. Впервые увидела все таким, как оно есть. Увидела твою доброту и нежность. Твои благие намерения. И небесно-голубые глаза. Я поняла, что все это время вела себя как пустая самодовольная сучка, которая только и может, что жалеть себя.
– Глупости. Тебя ранили. В таких случаях нужно время.
– И доброта.
– Спасибо.
– А еще, как ни странно, сыграли роль слова моего жильца. Он постоянно спрашивал про тебя и про наши отношения. Поначалу меня это раздражало. Но стоило мне подумать и…
– Мне нравится этот парень. – Джулиан усмехнулся, а потом добавил: – Можно и я тебе кое-что расскажу?
– Все, что угодно. Всегда.
– Когда ты впервые рассказала мне про своего русского, я был уверен, что за вашим разрывом последовало какое-то продолжение. Я решил, что ты не все сказала. Думал, может, ты забеременела, родила ребенка и отдала его на усыновление, или…