Потайная дверь пробита в первой из трех стен, которые вам надобно преодолеть. Если отваги вашей довольно, чтобы осилить все препоны, какие встретите на пути, если вы убьете последнего рыцаря Карадока, то окажетесь у входа в чудный сад, где посередине высится башня, а у подножия той башни есть прелестный родник. Вы можете подняться в покои башни и там найдете милейшую девицу из всех, какие только водятся среди бедного люда[233]. Приветствуйте ее от имени госпожи Бланкастельской, и если она сохранила мне верность, в которой клялась, просите ее посодействовать вашему делу. Дабы упредить все ее сомнения, отдайте ей это кольцо; она дала мне его, когда в последний раз меня посетила; ведь она была у меня в прислугах долгое время, и при жизни моего сеньора супруга, и после его кончины. Да вдобавок скажите ей, что вы мой двоюродный брат, тот, кого я люблю превыше всего на свете.

Она передала ему кольцо и пожелала проводить его до опушки леса; затем оставила с ним оруженосца, приданного ему в провожатые. Препоручив ее Богу, герцог обещал вернуться в Бланкастель, ежели дело завершится добром. Вскоре он выехал на пустошь, где между обломками копий и обрубками щитов[234] лежали мертвые кони и всадники. Текший посреди пустоши ручей покраснел от крови; все здесь говорило о недавней и жестокой битве. Кто бы могли быть эти убитые рыцари? Пока герцог раздумывал, он увидел оруженосца, вышедшего из рощи невдалеке, голова которого была обмотана тряпицей, оторванной от полы рубахи; он направился к нему, но тот в испуге метнулся за деревья. Герцог догнал его с мечом наголо и пригрозился зарубить, если он не остановится. Раненый рухнул на колени.

– Кто эти люди, – спросил Галескен, – тела которых там лежат?

– Я скажу, если вы меня не тронете.

– Ладно уж!

– Так вот, извольте знать, что госпожа Кабрионская[235] направлялась в Лондон проведать своего кузена короля Артура. Проезжая по этой пустоши, мы встретили двадцать вооруженных людей; мы миновали бы их, не говоря ни слова, когда бы не увидели между ними полуодетого рыцаря, которого до крови избивали двое ратников. Один из нас признал в нем мессира Гавейна, и когда об этом доложили моей госпоже, она от горя упала без чувств. Придя в себя, она сказала, что лучше ей лишиться всего на свете, чем не выручить мессира Гавейна. И вот мы напали на этих палачей, но нас было пятнадцать, и нам не удалось их одолеть. К тому же главарь этих двадцати рыцарей был до того велик, до того силен, что перед ним никак невозможно было устоять. Спутников моих поубивали; я один сумел этого избегнуть, но, как видите, ранен. А госпожа Кабрионская, увидев, что люди ее мертвы, пустилась бежать через лес, и я не знаю, что с нею стало.