Герцог снова обратился к рыцарю.

– Я желаю знать, кто вы такой; вы и те, кто перебил людей госпожи Кабрионской и похитил мессира Гавейна.

– Этого я не скажу.

– Стало быть, вы умрете.

– Нет! скажу: это Карадок.

– Вы полагаете, он убьет мессира Гавейна?

– Нет, но всячески унизит его. Он его ненавидит как убийцу одного из его дядей, славного рыцаря. Я вам ответил, сир, пощадите меня!

– Пощада ваша в руках этой девицы. Сударыня, вот меч этого негодного рыцаря; решайте, как его употребить.

Тогда оруженосец с перевязанной головой подошел и взял меч:

– Я сам отомщу за вас, сестрица.

Девица взглянула на свои прекрасные косы, зарыдала и сказала, что желала бы увидеть его смерть. И тотчас оруженосец взмахнул мечом и снес голову рыцаря долой.

Они вернулись вместе на торную дорогу, как вдруг оруженосец заметил вдалеке одного из своих спутников; он знаком подозвал его; тот подъехал, приветствовал герцога и доложил ему, что госпожа Кабрионская недалеко отсюда. Герцог Кларенс позволил проводить себя к ней и поспешил выразить почтение кузине короля Артура и мессира Гавейна. Раненый оруженосец сел на лошадь обезглавленного им рыцаря, а герцог, отпустив его с Богом, взял слово с госпожи Кабрионской, что она не обмолвится при короле о злоключении мессира Гавейна.

Герцог и оруженосец госпожи Бланкастельской вскоре увидели, подъехав к одному перепутью, что навстречу им едет девица на рысистом коне; она спросила герцога, не он ли тот рыцарь, что освободит мессира Гавейна.

– По крайней мере, – ответил он, – я один из тех, кто попробует это сделать, и что бы ни случилось, я приложу к этому все мои силы.

– Сир! Ваши силы тут ничуть не помогут: понадобится такая мера отваги, какая вам вряд ли дана.

– А вам откуда это знать, сударыня?

– Отважитесь ли вы следовать за мною два дня кряду и сможете ли тем доказать, что вы достойны этого испытания?

– Сударыня, – сказал тут оруженосец из Бланкастеля, – не годится монсеньору сходить с верной дороги, чтобы ехать за вами.

– Ну, не говорила ли я, что у него на это никогда не хватит духу? А ведь там, куда я думала его привести, нет и половины тех напастей, какие ждут его, если он собирается вызволить мессира Гавейна.

– Признаюсь, сударыня, мне важно убедиться в том, смогу ли я довести такое дело до конца; и если я не выйду с толком из простого приключения, мне нельзя и надеяться завершить труднейшее. Итак, я готов ехать с вами: будь что будет!