Некоторые видящие лучше предостерегли потихоньку, что Конрад устраивал против него интриги и завидовал ему в уделе и правлении. Лешек даже говорить о том не давал, возмущался, защищал Конрада, ручался за него.

Так же как когда-то, он и мать слепо привязывались к Говорку, верили Миколаю Воеводе, теперь князь безгранично доверял Марку, был уверен в брате, опирался на пример Генриха Бородатого.

Эта добродушная вера в людей гораздо более догадливую княгиню побуждала к слезам, иногда к гневу. Видела в этой доброте опасность и боялась за детей.

Но и она от своего мужа, который её любил, не могла добиться того, что с его характером не согласовалось. Почитая память отца, Лешек терпеливо посвящал долгие часы слушанию судебных дел, скучал с юристами, с рыцарством забавлялся разными искусствами, турнирами, стрельбой, но когда угрожала война, защищался от неё всей силой. Хрисстианской крови проливать не хотел.

На язычников, как на зверя, он пошёл бы очень охотно, на своих оружие поднять не мог.

Епископ собирался поместить Мшщуя на панском дворе и иметь в нём сторожа против Воеводы, влияния которого опасался.

Набожный и не желающий также войны Иво больше, однако, требовал от пана энергии и силы, а Марек как бы преднамеренно удерживал его в мягком расположении, потакал мыслям, успокаивал его и разоружал.

Сам князь начинал всё больше любить бедного Мшщуя; этот такой спокойный старец, несмотря на возраст, показывающий ещё на охоте чудеса ловкости и отваги, был ему мил, а по той причине, что князь легко привязывался, часто ему не хватало Валигуры.

Княгиня тоже его любила. Что же говорить, когда на дворе было столько настоящих немцев и переодетых в них, что Мшщуй там выдержать не мог. Должны были уважать предубеждение, какое к ним имел, и даже бояться его раздражать, потому что Кумкодеш имел уже доказательство, что выведенный из себя Валигура не знал меры.

Во время одной прогулки с клириком случайно встретили немного пьяного оружейника, принадлежащего ко двору, увидев которого, Кумкодеш приказал ему уйти прочь с дороги, чтобы перед глазами Мшщуя не крутился. Немец, верящий в свою силу и панскую опеку, не давая прогнать себя с тракта, остановился и начал кричать, угрожая с великой спесью, бросаясь то к клирику, то к Мшщую. Прежде чем Кумкодеш имел время склонить своего товарища к послушанию и съехать в сторону от пьяницы, Мшщуй подъехал к сидящему на коне оружейнику, и хотя тот достал меч, схватив его за воротник кафтана, поднял с коня и бросил его на землю так, что немец с поломанными костями, пролежав месяц, едва остался живым. Об этом разгласили, а так как у Мшщуя на охоте с князем не раз видели его гигантскую силу, остерегались его зацеплять, и немцы его обходили.