Уже было лето, Лешек ещё не решил ничего о большом съезде, потому что епископы совещались, где бы его подобало созвать, и не все на него соглашались. Архиепископ Гнезненский и Иво были за него, за теми и остальные должны были пойти.

В этой неопределённости, когда и князья, которые были лояльны, колебались, дали знать в Краков, что Конрад из Плоцка собирался прибыть навестить брата.

Лешек этому очень обрадовался, потому что видел братскую любовь, упрекающую клеветников во лжи.

Княгиня, женским предчувствием опасающаяся брата мужа, не разделяля его радости и показывала грустное лицо, но была Лешеку послушна.

Таким образом, начали готовиться к приёму князя Конрада, а сам пан был очень деятелен, и когда наступил день, он со всем двором двинулся ему навстречу за город. Валигура также из официальности должен был быть с ним.

Уже издалека при виде прекрасного двора князя Конрада, который почти весь был одет по-немецки и немцев насчитывал немало, глаза у Мшщуя застелились кровью. К его ещё большему огорчению рядом с Конрадом ехал крестоносец Конрад фон Ландсберг с несколькими людьми своего кортежа.

Князь хотел похвалиться перед братом помощниками, теми, которым отдал землю Хелминскую.

В то мгновение, когда встретились, Мшщуй, уставив глаза в одного юношу, стоявшего за крестоносцем, стоял ошеломлённый, – его лицо облилось кровью и трупно побледнело… он начал дрожать как в лихорадке и забылся так, что его должны были предостеречь, чтобы отошёл в сторону.

Братья приветствовали друг друга очень любезно, была, однако, большая разница в обхождении обоих.

Лешек по-юношески бросил брату на шею, обнял его, был взволнован, Конрад усмехался, и, показывая приязнь, остался холодным. Блеск зависти и вскоре усмирённого волнения пробежал по его лицу. Они рядом друг с другом ехали в замок, где их ожидала неспокойная княгиня.

Двор Конрада, многочисленный, богатый, не уступал Лешковому, крестоносец добавлял ему блеска. Чужие люди видели в прибывшем холод и плохо скрытую неприязнь, которые рисовались в насмешливом взгляде, Лешек был весь в своём счастье. Приём для Конрада устроили прекрасный, начиная с великолепного пиршества этого вечера. Мшщуй, который был вынужден ехать за свитой князя, дал везти себя коню, слез с него у предсеней и немедленно пошёл к себе в комнату, а там начал сжимать руками голову, наполовину обезумевший, со стоном упал на постель.

Не пошёл уже к князю.

Беспокойный епископ Иво, который был в замке, когда они приехали, не видя брата, послал на разведку. Дворские ему поведали, что он больной вернулся в замок и должен был лечь. Хотя епископ догадался о причине этой болезни, вошёл, однако, чтобы склонить брата присутствовать на пиршестве.