— Нет, я просто на рабочем месте, — вздохнула Фаина, справившись с неожиданным волнением.

— Но вообще-то вы танцуете? — оживился мужчина. — Может, в качестве исключения?

— Извините, не положено, — объяснила Фаина, исподволь подумав, что с такой властной непринуждённостью может держаться лишь человек, не привыкший, чтобы ему отказывали.

— Не сочтите за блажь, но... Я хотел бы потанцевать именно с вами. Если не здесь, то в другом месте. Ресторан открыт допоздна.

— Не знаю. Я не одета как надо... — смешалась Фаина, хотя на ней было лучшее белое платье, купленное на вещевом рынке.

— Вы выглядите необыкновенно эффектно! Поверьте... — глубоким голосом признался навязчивый ухажёр и прибавил: — Буду ждать до тех пор, пока освободитесь!

В паузах между танцами декламировали стихи Симонова, Исаковского, Щипачева — любовную лирику. И Фаина привычно суфлировала молоденьким медсёстрам и старшеклассницам. Неожиданно явился, почти прибежал Перепеченов с беспокойной гримасой на пунцовом лице.

— К вам подходил Сысоев. Мне сообщили...

— А кто это? — удивилась Фаина.

— Да вон же! У двери. В светлом костюме... — скосив глаза, прошептал замполит. — Он из Кремля! Делал какие-то замечания?

— Приглашал танцевать, но вы же не разрешаете.

— Я такого не говорил! Сейчас же пойдите и пригласите его, — рассерженно приказал капитан. — Быс-стрее...

— А уж это — моё личное дело! — заупрямилась вдруг Фаина. — И прошу не вмешиваться!

Капитан виновато осклабился и тут же исчез от греха подальше.

...После второго фужера шампанского, сладко захмелев и чувствуя свою возрастающую власть над мужчиной, Фаина не без сомнения спросила:

— Вы правда из Москвы? И большой начальник?

— Ну, это преувеличение. Хотя телефон с гербом есть.

— А мне не приходилось бывать в столице. Мечтаю погулять по Красной площади! Услышать Лемешева, увидеть балет Большого театра... Что я несу? Не обращайте внимания, Роман Ильич! Но мне ужасно весело!

— Через два дня я могу вас взять с собой. В ЦК комсомола у меня связи. Устрою.

— Так сразу?