Мощный сигнал электрозвонка позвал курсантов в учебные бараки. Огромная людская масса колыхнулась, растеклась на ручейки. Иванница, уговорившись о встрече двумя часами позже, побежал на стрельбище. Павел Тихонович направился к центру лагеря, щурясь от поднявшегося солнца. Становилось жарко. И душистей веяло хвоей, дышалось легко, как в детстве. А нагретые камни и песок плаца, утоптанный сотнями подошв наваксенных сапог, издавали какой-то неповторимый армейский запах. От железнодорожной станции донёсся сигнал паровоза, и вскоре долетел с ветром душок сажи, — вспомнились слова Штрикфельдта, что отсюда можно добраться паровозом до Александерплац, привокзальной площади столицы...

— С ознакомительным визитом? Милости прошу! — приветствовал есаула начальник школы генерал Благовещенский. На черте пятидесятилетия выглядел он вполне молодцевато, хотя в движениях улавливалась намеренная медлительность, присущая людям с чрезмерным чувством достоинства.

Они с первого взгляда не понравились друг другу. Перед поездкой Павел Тихонович ознакомился с биографией генерала. Оказалось, в Гражданскую войну этот потомственный дворянин переметнулся к красным, вступил в ВКП(б), дослужился до звания генерал-майора. Но, попав в немецкий плен, отрёкся от коммунистов, легко предал и во второй раз. И затаённая неприязнь к иуде, видимо, помешала Павлу найти верный тон в разговоре. Генерал отвечал на вопросы со снисходительностью старшего по званию.

— Мы отвергаем любые сепаратистские поползновения, — рокотал баритон бывшего начальника советского военноморского училища. — Да, отвергаем! Наша армия, РОА, должна быть монолитной, как гранит. Двести казаков — шестая часть штатного состава школы. Казачество — создание русского народа, его производное, если хотите... Ваши полки сражались за веру и царя, то есть за державу! И курсанты-казаки вольются в нашу армию. Мы согласны принять общее командование.

— Об этом вас никто не просит, — перебил Павел Тихонович, с вызовом глядя в водянистые глаза генерала. — Есть другое мнение. В частности, атамана Краснова. Это имя, надеюсь, вам знакомо?

— Разумеется. Краснов — архаика!

— Смотря для кого, — не согласился есаул, сдерживая волнение. — Для меня и тысяч казаков он — авторитет. А вы, Иван Алексеевич, если не ошибаюсь, из дворян. Хотя и были коммунистом... И вам сложно понять, что пути казачества и России разошлись именно в Гражданскую войну. Кстати, тогда мы были с вами врагами... Пусть красные рассеяли по миру моих братьев. Но полумиллионную казачью армию мы собрать в состоянии. И вместе с вермахтом отвоевать свою землю!