Но вот в конце переулка замаячила воронка. Яков взял ближе к забору. И с разгону вымахнул на улицу! Метрах в двадцати желтел закамуфлированный «мерседес». Возле дымящей полевой кухни шеренгой стояли сонные фрицы с котелками в руках. Яков смешался: пленные или нет? Ужас, полыхнувший в глазах иноземцев, не оставил никаких сомнений.

Казаки налетели тучей! Худощавый офицерик с рыжим хохолком попытался на бегу к автомобилю расстегнуть кобуру, — Яков обрушил клинок с такой мощью, что черепная кость издала треск. Лёнька Казьмин бил из карабина сплеча, каждым выстрелом укладывая по фрицу. С безумной яростью гонялись сабельники за пехотинцами, прыгающими через заборы, укрывающимися за стенами домов. Смерть кружила по улице, собирала душеньки! Яков, объятый отчаянием, и следил за подчинёнными, и сам бросал Мотю от двора ко двору, стреляя из автомата!

Встречные очереди вдруг ударили из-за дальних строений. И казаки развернули лошадей. Теперь они стали мишенью для вражеских стрелков! Сражённый в спину, упал со своего трофейного коня станичник Ладжаев. Вскрикнул и схватился за плечо Ванюшка Каргин. Громко заржала, валясь на передние ноги, каурая сержанта Тулева. Яков услышал, как пуля цвинькнула по котелку в его вещмешке, притороченному к седлу.

Оставив двух казаков с ранеными и лошадьми, Яков повёл за собой бойцов. Там, где несколько минут назад воины убивали друг друга, мертвела тишина. Сторонился взгляд распростёртых немецких солдат. «Мерседес» успел умчаться, а тело офицерика подплыло загустевшей, киселеобразной чёрной кровью. Яков, подавив приступ тошноты, поторопил казаков дальше. Взвод прочесал дворы, пленил каптенармуса, от которого по-бабьи пахло луковой зажаркой и дымом.

К полудню полк Беленко закрепился у горы Могила-Гончариха. Яков получил приказ продвинуться со взводом севернее. Едва успели спешиться и отвести лошадей за хаты, как из дальнего леса, тронутого первой позолотой, выползли танки — могучие «тигры» и лёгкие в движении «пантеры». Позади них рассыпались автоматчики.

— Будет нам крупорушка! — взволнованно заметил Левшунов.

— Хочь бы дали, сукачи, покурить да окопаться, — проворчал Борис Чикин, заряжая карабин.

— Ничего, рядом батарея, — успокоил рассудительный Тулев, не отрывая глаз от полевого трофейного бинокля. — Да фрицы, по-моему, пьяные! Точно! Идут-качаются. И песни орут, рты раззявили...

— А мы им зараз подыграем! — обозлился Чикин.

Залпы дальнобойной вражеской артиллерии не причинили существенного урона. Внезапно в ответ «заиграли» наши «катюши»! Огненные копья, оставляя дымные хвосты, пробороздили поднебесье, взметнули в гуще атакующих немцев высокие праховые столбы. Пехота отстала. Танки открыли огонь вслед за выстрелом головной машины. Тотчас по щиткам орудий зацокали осколки. Артиллеристы ответили залпом. Бой разгорелся. Над полем туманом поднялись дымы и пыль.