Несколько тысяч казаков — около пятнадцати — замерли в каре пред помостом. Впереди каждого полка — немецкие командиры. Зрелище незабываемое! Казачья и немецкая форма, неподвижные шеренги. Блеск шашек наголо. Покорность на разбойных, усатых лицах. Фон Паннвиц размеренно и отчётливо читает с листа присягу по-русски, а ему вторит многотысячный казачий хор! Волнение перехватило мне горло, что являюсь свидетелем триумфа немецкого оружия! Туземцы присягают быть верными и умирать за Адольфа Гитлера!

После общего принятия присяги каждый из казаков лично дал клятву, выходя из строя и обращаясь к портрету фюрера: «Клянусь!» Нельзя сказать, что эти сорвиголовы были радостны, нет, скорей угрюмо-сосредоточенны. Длительность клятвоприношения потребовала у всех терпения. Атаману принесли стул, но он даже не присел, только оперся о спинку руками и простоял до самого конца, когда мимо помоста церемониальным маршем под музыку прошли все подразделения и части дивизии.

Банкет был приятен. Я пригубил доставленного в прошлом году из донских погребов мускатного вина. Нет слов, чтобы передать великолепие букета! Удивил также меня казачий хор. Его залихватские мелодии так и манят в круг! Казаки — прекрасные танцоры и мастера вокала. Тут, в Милау, не только казаки, но и беженцы и даже существует русский драмтеатр. По выходным дням казакам даётся свободное время и они гуляют по аллее полигона, устраивают пляски и контактируют с польским населением. Как рассказал командир 6-го Терского полка Кальбен, его подчинённые обладают дьявольской способностью соблазнять женщин и пить местный самогон, бимбру, почти не пьянея. На банкете присутствовали казачьи старейшины, и я не без удовольствия вновь пообщался с терским героем Кулаковым. Под конец фон Паннвиц провозгласил тост в честь атамана Краснова. Старик прослезился! Второй казачий генерал, Шкуро, произвёл малоприятное впечатление. Он — большой позёр и дикарь, да и внешность имеет мошенническую. Но, как я успел заметить, притягивает к себе казаков, точно магнитом. Вероятно, безумно смел и своеволен.

На следующий день я побывал в 1-м эскадроне полка Кальбена, который составляют терцы так называемого Пятигорского отдела. Жаль, что этих головорезов мы не использовали на фронте раньше! Они подарили мне черкеску, папаху с синим верхом и серебряный походный ковшик. Атаман Кулаков преподнёс старинный кинжал. Чуть погодя я надел казачью форму, и Кемлер щёлкнул аппаратом. По возвращении в Летцен, когда получу фотографию, пошлю её Луизе, чтобы посмеялась, увидев меня в диком виде...»