Под музыку духового оркестра Краснов вышел из вагона. Он довольно высок, подтянут, хотя и сутуловат, как все кавалеристы. Паннвиц, взяв под козырёк на казачий манер, отрапортовал. Старик, удерживая торжественность на своём морщинистом челе, с приложенной к козырьку ладонью обошёл строй казаков, приветствовал их дрожащим от напряжения голосом. Немецкий генеральский мундир светло-оливкового тона, фуражка с распластанным орлом, кобура на поясе и золотистые казачьи погоны — всё это придало ему почтительную величавость. Гельмут пригласил атамана и его племянника, казачьего полковника, в свой «кардинал», и наш кортеж тронулся на полигон. У всех настроение было весьма приподнятое!

До вечера атаман объезжал полки, встречался со старыми сослуживцами — казаками его Донской армии. А я отправился в офицерскую школу, в Прашницу, где заканчивают переподготовку казачьи офицеры. Занятие по топографии, на котором присутствовал, мне показалось интересным. Наш офицер через переводчика даёт слушателям задание, в определённый момент намеренно делая ошибку, проверяя мышление и тактические способности будущих офицеров. Случается, как доложил мне командир школы, снимать звания, полученные у Советов. Таким способом распознаются самозванцы, недостойные чина офицера вермахта.

На следующий день, 15-го, состоялось торжественное принятие клятвы на верность фюреру. На ужине накануне Гельмут представил меня Краснову. Он оказался эрудированным человеком, хорошо освоившим немецкий. Много говорил о древней истории, даже о том, что есть свидетельства о принадлежности потомков казаков к арийской расе. Дескать, это генетически роднит казаков и немцев... Блеф! Наша раса единственна. Удивило меня, что у Краснова в 1918 году было около ста тысяч сабель и штыков. Он действительно казачий авторитет!

Церемония принятия клятвы оказалась весьма утомительной. Хотя задумана правильно и осуществлена с неукоснительностью. В центре плаца воздвигли помост, на который подняли две пушки, снятые с лафетов, несколько станковых пулемётов, укрыв их арсеналом казачьих шашек. Позади клятвенного места был помещён большой портрет Гитлера. Пред его взглядом никто не способен лгать!

Торжество началось за два часа до полудня. Солнце припекало, ветерок парусил на флагштоке стяг Третьего рейха. Перед микрофоном православный священник отслужил молебен, и на помост поднялись фон Паннвиц и гости, генералы Краснов и Шкуро, полковник Семён Краснов. Гельмут плохо знает русский, хотя изъясняется по-польски и может общаться с кубанцами на украинском диалекте. Однако важность этого события побудила Гельмута самого зачитывать текст, составленный атаманом Красновым.