— Говорил, товарищ Сталин, но у авиации ВМФ нет таких резервов, — объяснил нарком ВМФ. — Я попытался замолвить слово перед командующим ВВМ Красной армии генералом Новиковым, но он сказал, что этот вопрос надо решать с вами, товарищ Сталин.

Верховный резко вскинул брови.

— А ко мне прийти не решились? — усмехнулся он в усы.

— Если честно — да, не решился, вы с Генштабом как раз обсуждали действия Центрального и Воронежского фронтов на Курском направлении, и я не стал вам мешать.

Сталин нажал на столе кнопку звонка, и тотчас в кабинет вошёл генерал Поскрёбышев.

— Где сейчас командующий ВВС Красной армии генерал Новиков? — спросил он. — Не на Западном ли фронте?

— Там, — подтвердил Поскрёбышев. — А что?

— Свяжитесь с ним и передайте, чтобы завтра в час дня он был у меня.

— Будет исполнено! — козырнул генерал и вышел.

Сталин взял со стола трубку, выбил из неё пепел и стал набивать её табаком из разломленной папиросы. Прикурил и, раскурив трубку, снова заговорил:

— Вот что, нарком Военно-морского флота. У меня родилась хорошая мысль — вызвать в начале октября адмирала Головко в Ставку. Послушаем его отчёт о действиях Северного флота, тогда же и решим, чем ему помочь. Вы, Николай Герасимович, скажите об этом Арсению Григорьевичу, а вы, Алексей Иннокентьевич, подготовьте справку по Северному театру боевых действий. А мы с Вячеславом Михайловичем напишем Черчиллю о союзных конвоях, когда, наконец, к нам пойдут их транспорты с ценным для нас грузом. После трагической гибели конвоя PQ-17 Черчилль прекратил отправку конвоев до наступления полярной ночи. Теперь важно убедить его, чтобы он продолжил отправку грузов Северным путём.

— Это было бы кстати, — негромко обронил Кузнецов. — И Головко не тревожил бы нас своими вопросами.

— Вы всё сказали по Азовской военной флотилии? — спросил Сталин наркома ВМФ после некоторого молчания.

— Хотел бы ещё сказать вот о чём, — сдержанно произнёс Николай Герасимович. — Об укреплении боевой готовности флотилии я не раз говорил в Ставке, и мне очень помогали. Вот яркий тому пример. Ещё в апреле 1943 года, когда Красная армия готовилась к ожесточённым боям на Курской дуге, маршал Жуков в своём докладе в Ставке о планировании боевых действий по разгрому врага на Таманском полуострове предложил установить двойную подчинённость флотилии — Северо-Кавказскому и Южному фронтам. Это позволило адмиралу Горшкову максимально использовать корабли и суда флотилии в наступательных операциях обеих фронтов.

— Вы, наверное, просили об этом Жукова? — задал вопрос Верховный, хотя был уверен, что так оно и было. Но станет ли нарком ВМФ отрицать это? Нет, отрицать адмирал не стал, что польстило Верховному.