Затем Аристотель осмотрел аккуратно сложенные на земле крупные остатки сводов, спросил ходившего здесь же понурого мастера Ивашку Кривцова, как он их готовил.

— А почему не делали цельных плит? — поинтересовался зодчий, когда узнал, что своды тоже выкладывали из кирпича. — У нас делают из плит — это прочнее...

Походив ещё немного вдоль торчащих ввысь стен, он повернулся к государю:

— Такие стены слишком хрупки для большого храма, они сводов и крыши не выдержат. Придётся их порушить до конца. Твои мастера не станут возражать?

— Теперь ты это решаешь, — уверенно ободрил Аристотеля Иоанн. — Завтра же осмотришь наши мастерские, где делают кирпич, карьеры с запасами глины, сможешь подобрать нужную. В чём какая нужда случится — милости прошу ко мне или к митрополиту. Деньги, материалы у владыки и у моего казначея. Подручным у тебя будет Ивашка.

Иоанн обернулся в сторону оплошавшего мастера Кривцова.

— Наказать бы вас надо как следует с Мышкиным, да, думаю, больше пользы будет, если вы как следует доброму делу обучитесь. Потому наблюдай внимательно, что и как этот фрязин делает, да запоминай.

Естественно, слова государя о наказании, обращённые к провинившимся мастерам, Аристотелю не переводили. Сказали лишь, что сей мастер занимался до него возведением храма и знает все порядки на стройке, будет во всём помогать ему. Итальянец слушал, пока со всем соглашался и назначил встречу русским мастерам на следующее утро. После этого Иоанн пригласил заморского гостя к праздничной литургии, и тот не мог отказаться, помолился в православном храме. Затем все вместе отправились на обед в государеву трапезную, где Фиоравенти дивился обилию невиданной им прежде серебряной и золотой посуды, количеству и разнообразию пасхальных блюд и крепкому русскому мёду.

Исполняя главный приказ русского государя приступать к созданию храма без промедления, Аристотель сразу же, ещё до намеченной поездки во Владимир, принялся ломать остатки устоявших от разрушения стен. Да сотворил это так быстро и таким невиданным прежде на Руси способом, что зеваки ахнули. Сначала не могли понять в чём дело, почему на Соборной площади вкопали в землю три мощных, очищенных от ветвей дерева и верхушки их соединили вместе. Но когда к ним привязали на крепких верёвках, как на качели, здоровенный дубовый брус, обитый по краю железом, начали догадываться: таким образом татары в старые и не совсем старые времена рушили стены русских крепостей при осаде. Так и случилось: подвешенный брус раскачали, и он, врубившись несколько раз в стену, довольно легко разбил её, лишь пыль долго ещё висела в воздухе.