Столь же необычно и в то же время просто порушил зодчий и оставшиеся торчать обломки стены: подпёр их поленьями и поджёг, после чего они с такой же лёгкостью, как и стены, рассыпались под ударами молотов. Потом Аристотель, тщательно вымерив и высчитав, приказал копать рвы для фундамента — глубокие, в две сажени и более. А сам несколько дней бродил с русскими мастерами за посадом в поисках подходящей глины; та, которую использовали для приготовления кирпича его предшественники, по его мнению, для большого строительства не годилась. И нашёл. Совсем недалеко от крепости, за Андрониковым монастырём. Здесь же рядом устроил печи для обжигания кирпича. Формы для его изготовления заказал новые, более узкие и длинные, чем прежде делали местные мастера. От Кривцова и Мышкина ничего не скрывал: объяснял, отчего у них стены слабые получились, что надо делать, чтобы материалы прочнее были, показал им, как надо правильно обжигать кирпичи и целые блоки, как растворять известь. Сначала общались через переводчика, но вскоре уже вполне понимали друг друга и без посредников. Словом, за несколько недель управился Аристотель с подготовительными делами, загрузил народ работой, приказал всё готовить для строительства и отбыл во Владимир и другие русские города — смотреть предложенные ему образцы русского зодчества.

В семье же государя тем временем разыгралась трагедия: тяжело заболела их дочка-первенец Елена и, пометавшись пару дней в жару, умерла. Узнав о том, Иоанн поспешил в детскую комнату, где застал горько рыдающую кормилицу, полюбившую девочку как родную, плачущих нянек, нескольких Софьиных боярынь и саму Софью. Она сидела рядом с кроваткой, прижавшись лбом к деревянному краю спинки, глаза её были воспалены, но она не плакала. Только что девочке наложили монеты на веки, перевязали ручки на груди, чтобы они застыли в нужной позе, а Софья всё ещё не могла поверить, что малышки больше нет в живых. Жгучая вина заполнила Софьину душу. Это она без радости приняла появление дочки на свет, уделяла ей совсем мало внимания, не одарила материнской любовью, не захотела кормить грудью. Это она старалась быть в первую очередь женой, а не матерью, бросила её совсем крохой, чтобы съездить с мужем в Ростов, это она делала всё, чтобы зачать нового ребёнка, сына.

Софья добилась-таки своего: второй ребёнок вскоре должен был появиться на свет, она с нетерпением ждала этого момента и даже успела обсудить с мужем, что назовут его Василием, в честь отца и деда государя. И малышка не захотела быть нежеланной для матери, она просто ушла из жизни. Господь покарал Софью...