– Между прочим, ты мог бы добиться куда лучших результатов, если бы всерьез занялся учебой. И Анита тебе с удовольствием помогла бы.

Доктор Кардью говорил ей, что занятия с детьми весьма благотворно сказались на состоянии Аниты. Но Питер по-прежнему молчал, еще ниже склонив голову, а потом и вовсе потащился прочь, и ведро с грязной водой било его по ногам.

Ну, вот и все. Никакого особого прорыва в наших отношениях не получилось, – разочарованно думала Клара.

Но, возможно, в кои-то веки слова Клары оказали на Питера некое воздействие, потому как уже на следующий день она заметила, что после школы он вместе со всеми играет в саду в крикет. Хотя крикет и оказался для воспитанников Грейнджа совершенно незнакомой игрой, они быстро все схватывали, учась буквально на лету, а лужайка вскоре и вовсе обрела такой вид, словно в крикет там играют уже много лет подряд.

Но поразило Клару то, что Питер смеялся. В последнее время он этого в ее присутствии вообще почти не делал. Как и в присутствии Айвора или мисс Бриджес. Тут же умолкал и закрывался в своей раковине, как устрица.

Сейчас была его очередь отбивать мяч. Дети пользовались обыкновенным теннисным мячом, а калитки складывали из трех длинных палок и одной короткой, положенной в качестве горизонтали. Пес Бандит, ворвавшись в сад, тут же дважды опи́сал каждую калитку, вызвав всеобщее веселье. В этой игре боулером был лучший друг Алекса, Бернард; он выполнял подачи. Терри была защитником. Билли, Барри и двое их школьных приятелей, братья, жившие над булочной, а также дочка заведующей почтой ждали своей очереди или время от времени исполняли роль полевых игроков. Рита и Пег в игре не участвовали и, похоже, как всегда, торчали в садовом сарае.

Алекс, который даже гордился тем, что в спорте «никуда не годится», а в живописи и музыке «ни бельмеса не смыслит», подошел к Кларе и, указывая на Питера, только что запулившего мяч в поднебесье, с восхищением сказал:

– Правда, Питер здорово играет?

– Правда. А почему бы и тебе с ними не поиграть, Алекс?

– Но я же играю, – удивился он. – У меня одна из самых важных позиций!

Ага, догадалась Клара, его сделали аутфилдером, то есть поставили в самой дальней от калитки части поля, где его сны наяву на исход игры практически повлиять не могут.

А игра продолжалась. Бернард оказался отличным боулером, но и Питер играл превосходно, ловко отбивая мячи. А потом вдруг послал мяч по красивой дуге прямо в их сторону. Если бы на месте Алекса был более умелый филдер, он успел бы этот мяч отбить, но Алекс растерялся, и мяч, пролетев мимо него, угодил Кларе в ключицу. Она вскрикнула – скорее от неожиданности, чем от боли, – и вдруг заметила, что на лице Питера написана чистейшая ненависть. От неожиданности Клара так растерялась, что у нее даже слезы выступили на глазах, и она схватилась за горло рукой, стараясь не показать юным игрокам, насколько она смущена и огорчена.