– Правильно. – Айвор вернул очки ей на переносицу. – А теперь?

– Теперь все вижу ясно.

– Поняла? Вот тебе и два способа видеть мир. Это же настоящий дар, по-моему.

И Клара вдруг заплакала, сама не зная почему, хотя это и было очень глупо.

– Спасибо тебе, Айвор! – вырвалось у нее. – Ты всегда умеешь все сделать чуточку лучше.

Он посмотрел ей прямо в глаза поверх головы Терри, словно говоря ей нечто очень важное, но смысл сказанного был настолько туманен, что понять его она оказалась не в силах.

– Пожалуйста, Клара. Всегда рад помочь.

Сердце у нее колотилось как бешеное. Она вдруг поняла, что с ней такое. Влечение. То самое чувство, которое она испытывала к Майклу, но никогда – к Джулиану. Да, это было оно, глупое бессмысленное влечение. Его еще называют «похотью» в некоторых глянцевых журналах, а Ингрид Бергман и Кэрол Ломбард великолепно изображают его в своих фильмах. Но в реальной жизни это просто нелепо. И потом, влечение не может долго длиться. И ручаться за него нельзя. И долги за него никто не заплатит. И тебе оно ничем не поможет. Вечно у нее что-то идет не так. Или кто-то умирает.

Ей не следует так часто бывать у Айвора, тем более теперь, когда она официально помолвлена.

И все же.

– А ведь ты и меня почти убедил очки себе купить! – весело сказала она.

– Купи. Ты будешь в них выглядеть просто очаровательно.

Клара приложила ладонь к щеке. Щека точно огнем горела.

– Нам пора, Терри, – заторопилась она.

Глава тридцать шестая

Глава тридцать шестая

А через несколько дней после этого Клара занялась уборкой в комнате мальчиков – и не без задней мысли. Отчасти она, пожалуй, надеялась кое-что выведать.

С Питером в последнее время стало совсем трудно. И с каждым днем Кларе все более отчетливо казалось, что в общении с ним она делает два шага вперед и три назад. Трудно поверить, что когда-то Питер был ее любимцем.

Он отказался пойти на Майскую ярмарку и, когда все вернулись домой, по-прежнему валялся на кровати. Это его вечное валяние на кровати приводило Клару в ярость. И каждый раз ее мысли возвращались ко всем тем мальчикам, что погибли на войне и во время войны; у них не было возможности вот так валяться на постели в уютной обстановке и даром тратить драгоценное время – почему же Питеру следует это разрешать?

Она, помнится, тогда подтолкнула его и сердито бросила: «Вставай-ка да иди отсюда. Займись хоть чем-нибудь полезным». Он встал и ушел. Она не знала, куда именно он пошел, но сперва ей это было безразлично. А потом она забеспокоилась. Тем более что Питер вернулся, лишь когда было пора уже ложиться спать. Даже чай с печеньем пропустил. Клара тогда специально его поджидала, чтобы извиниться (и надеясь, что он тоже перед ней извинится), и извинилась (а он и не подумал!).