Моя дорогая, моя самая любимая Джуди! Я знаю, как много мужества понадобилось тебе, чтобы рассказать о сложностях в вашей семье. Я знаю, что ты ни перед кем не любишь раскрывать душу, и уважаю это твое качество. Я знаю, как ты любишь Алекса. Знаю, что ты никогда бы ему никакого вреда не причинила. Но вас в семье двое, и в такую семью я не могу его отправить. Не могу. У Алекса все детство было связано с насилием. И я никогда не допущу, чтобы он снова вернулся в мир насилия. И это свое решение я изменить не могу. Я знаю, что ты на меня сердишься. И не просто сердишься. Ты боготворишь Артура, но никто и никогда не должен делать того, что он делает с тобой. Никто и никогда. Я хорошо помню, с каким лицом ты тогда открыла мне дверь; и вся ты была такая пристыженная, опустошенная, словно обескровленная. А твоя изуродованная лодыжка? А твои бесконечные мигрени? Прости, если я сказала или сделала что-то обидное или оскорбительное. Я была потрясена, я рассердилась, я вообще не способна была толком соображать. Но сейчас у меня с головой все в порядке, и я прямо спрашиваю тебя, Джуди: а что, если тебе от него уйти? Люди ведь теперь все время разводятся, да и основания у тебя более чем достаточные. Вот тогда мы, наверное, и насчет Алекса смогли бы что-нибудь придумать. Пожалуйста, обдумай такой вариант. Возможно, как раз этого шага тебе и не хватает. И, возможно, мое письмо послужит неким стимулом, необходимым тебе, чтобы расстаться с Артуром. Я очень тебя люблю и непременно сделаю все, что в моих силах, чтобы все эти планы осуществились. Целую, Клара.

Моя дорогая, моя самая любимая Джуди!

Я знаю, как много мужества понадобилось тебе, чтобы рассказать о сложностях в вашей семье. Я знаю, что ты ни перед кем не любишь раскрывать душу, и уважаю это твое качество.

Я знаю, как ты любишь Алекса. Знаю, что ты никогда бы ему никакого вреда не причинила. Но вас в семье двое, и в такую семью я не могу его отправить. Не могу. У Алекса все детство было связано с насилием. И я никогда не допущу, чтобы он снова вернулся в мир насилия.