Заявление Явлинского на самом деле звучало так: если договоритесь с американцами, заложники будут жить, не договоритесь – боевики убьют всех. Явлинский не мог сказать об этом открыто, поэтому он и заявил, что среди террористов не с кем вести переговоры. Кремлю было понятно, что на самом сказал глава «яблочников». Явлинский был прекрасно осведомлен об истинной подоплеке теракта, знал, что захват заложников в Москве был организован в Панкийсском ущелье с помощью грузинских спецслужб. Таким страшным способом американские политики решили надавить на несговорчивого российского лидера в иракском вопросе.

Вспомните, как тот же однопартиец Явлинского – Хакамада в интервью грузинскому телевидению вместе с Саакашвили призывала грузинские власти закрыть дипломатическое посольство боевиков в Тбилиси. Но та же Хакамада ни в одном интервью российским журналистам, ни словом не обмолвилась о существовании в Грузии целого посольства экстремистов …

Время шло, а Кремль упорно хранил молчание по поводу Ирака, Москва не желала сдавать Багдад. Западные спецслужбы, также не сидели сложа руки, ведь под их началом находился отряд террористов, готовых убивать заложников. Раз российское руководство не желает идти на уступки, значит надо давить на несговорчивых кремлевских политиков. И что же мы видим? Утром 25 октября (на третий день теракта) террористы неожиданно для заложников раздают отобранные у них телефоны и требуют от людей, чтобы они звонили родным, близким и друзьям с просьбой провести «антивоенной митинг» с целью вывода российских войск из Чечни. У несчастных людей, подвергшихся невероятному тяжелому эмоциональному и физическому давлению, появилась призрачная надежда на освобождение. Трудно обвинять заложников в том, что они беспрекословно пошли на поводу у террористов, хотя многие отдавали себе отчет, что их действия ни к чему не приведут.

«Конечно, основная масса была за «вывод войск» – вспоминала одна из заложниц – Это не пособничество террористам – это была попытка спасения своих жизней, жизней мальчишек, гибнущих на чеченском фронте и жизней, не дай Бог, новых заложников и жертв террора… В остальном же оказалось, что сравнительно небольшое количество людей с оружием в руках легко может напугать и подчинить себе большую массу народа. Умолять власти, чтобы не затевали штурм – пожалуйста! Звонить родственникам, чтобы шли на Красную площадь и протестовали против войны в Чечне, – мы сделаем это! Постепенно теряя волю, люди были на все согласны, умом понимая, что все эти мольбы и звонки ни к чему не приведут»647. Требование террористов вывести российские войска из Чечни с самого начало было невыполнимым условием, Кремль никогда не пошел бы на этот шаг. Ведь это означало напрасную гибель тысячей российских солдат и офицеров, отдавших свои жизни в боях с боевиками. Кроме того, это означало предать чеченцев, перешедших на сторону России.