— Папа должен наказать Лигдамида за смерть Паниасида. Но потом он к нам приедет.

— Убить? — допытывался Феодор.

Дрио кивнула:

— Да… Обязательно приедет… — Она посмотрела вдаль, и ее взгляд затуманился.

— А бабушка? — не унимался сын.

Дрио со вздохом ответила:

— Кроме нее, за могилой дедушки некому ухаживать.

— Мы ее больше не увидим?

Не сдержав слез, Дрио поцеловала сына в затылок. Он больше ни о чем не спрашивал…

Старик вел перегруженную лодку по мелководью, где волны были не такими высокими, как в открытом море. Миндийцев и кариандийцев он не боялся: рыбаки в чужие дела не суются, им не до того — надо семьи кормить.

Однако его беспокоило, что до Самоса плыть не меньше пяти дней. Критий плохо знал акваторию пролива за Термерием, хотя надеялся, что тихие бухты здесь тоже есть. Ночевать беглецы будут в горах, а ему, похоже, придется дремать на гребной скамье…

Возле берега Скирон был бессилен. Лодка шла медленно, но уверенно — ветер с суши не давал парусу провиснуть. На закате старик причаливал в первой же бухте, где не горели огни.

Позади остались Минд, Карианда, Баргилии, Иас, Дидима… Большие города беглецы старались проплывать ночью. Еду покупали в рыбацких деревушках, а воду брали из горных ручьев.

Латмосский залив они пересекли, не заходя в Милет. Критий торопился — приближалось время штормов, от которых не укрыться даже у берега. Последнюю остановку сделали на мысе Трогилия.

Тихим вечером Геродот и Херил сидели на склоне горы, любуясь, как над полосой земли на горизонте садится солнце. Казалось — вот он, Самос, рядом, а плыть до него завтра придется весь день.

Друзьям никто не мешал. Критий еще не вернулся из бухты, где наметом ловил сардин. Феодор с Формионом рубили ветки для шалаша. Женщины стряпали у костра.

— Мы еще вернемся в Галикарнас. — Голос Геродота звучал уверенно.

— Ты — да, — ответил саммеот. — А меня там точно не ждут. И вообще — я скоро буду дома. Меня заждались мать и сестра.

— Чем займешься?

— Чем и раньше — стихами. Они кормят семью. А ты?