Торговец рыбой притворно почесал голову.

Потом изрек заготовленную загадку:

— Мой отец сверкает, а я черен. У меня нет крыльев, но я могу взмыть в небо. Я появляюсь — и тут же исчезаю. Кто я?

Виноторговец сделал вид, что задумался.

Наконец выпалил:

— Дым.

Несиот смущенно крякнул. Ему пришлось подставить свой канфар. Размешав соль пальцем, он выпил вино под одобрительные реплики компании.

— А ну-ка. — Откупщик ткнул пальцем в Мегакла. Ему хотелось проучить виноторговца. Пусть не думает, что он здесь самый умный. — Теперь я загадаю.

Теофраст прочистил горло:

— Мы с тобой смотрим друг на друга. Ты меня видишь, а я тебя — нет. Когда ты говоришь, я повторяю, но ты меня не слышишь. Кто я?

Виноторговец наморщил лоб. В голову ничего не приходило. После жарких ласк порнаи думать вообще ни о чем не хотелось.

— Эээ… — Он шарил взглядом по потолку.

Похоже, эта загадка ему не по зубам. Неужели придется менять план? Убедившись, что Теофраст не смотрит в ее сторону, Филомела достала бронзовое зеркальце.

— Отражение! — довольно выпалил Мегакл.

Пока Кимон наливал откупщику вино, гетера снова сунула руку под подушку. Щепоть соли она взяла уже из другого мешочка, точно такого же, как и первый, — окрашенного шафраном, но стянутого тесьмой другого цвета.

Сделав глоток, Теофраст поморщился, затем поставил канфар на ковер.

— Нет! — запротестовал Мегакл. — Давай до дна. Уговор есть уговор.

— Не тебе меня учить уговорам! — Лицо откупщика налилось кровью. Он явно искал ссоры: — Указывай своим рабам на складе.

Кимон понял, что тянуть больше нельзя.

Нехотя поднявшись, он подошел к жаровне. Вроде бы поворошил угли, но кочергу из руки не выпустил. В глазах зажглась ненависть. Пора положить конец предательствам в Афинах — раз и навсегда.