Пока прорабатывались детали состязания за Катынь, Трибунал перешел к защите Альберта Шпеера. Шпеер первоначально прославился как личный архитектор Гитлера. Он спроектировал Территорию съездов НСДАП – режиссер Роман Кармен видел в кинохронике 1930-х годов, как ее заполняют марширующие гусиным шагом войска. В начале 1942 года Шпеер занял пост министра вооружений и военной промышленности, поставив свое техническое мастерство на службу военным усилия Германии[1130]. Теперь, выступая перед судом, он как ни в чем не бывало признался, что применял в немецкой военной промышленности принудительный труд, в том числе труд заключенных концлагерей и русских военнопленных. Но он настаивал, что иностранцы работали только в производстве изделий, не являющихся оружием, таких как ткани и детали двигателей. Он знал, что занимается казуистикой: в ответ на возражение Джексона он признал, что все произведенное в Германии в то время, от обуви до угля, работало на войну[1131].

Шпеер захватил все внимание международной прессы, когда вспомнил свое неудачное покушение на убийство Гитлера, Геббельса, Мартина Бормана и Роберта Лея, совершенное после того, как в 1945 году он осознал, что Гитлер планирует продолжать войну «любой ценой». Его план пустить отравляющий газ в вентиляционную систему гитлеровского бункера провалился, когда по приказу Гитлера вентиляционное отверстие на уровне земли внезапно заменили высокой и недоступной трубой. В ходе допроса Джексоном Шпеер еще больше воспел свое сопротивление Гитлеру, заявив, что он в ноябре 1944 года лично заблокировал производство химикалий, необходимых для производства химического оружия. Он утверждал, что хотел предотвратить совершение Гитлером военных преступлений против немецкого народа. Шпеер также рассказал Джексону, что Германия не достигла больших успехов в атомной физике, потому что лучшие специалисты эмигрировали в Америку[1132]. Советская переводчица Ступникова вспоминала, как «что-то похожее на стон прошло по залу» в тот момент, когда все вообразили применение нацистами атомной бомбы[1133].

21 июня Рагинский начал допрос Шпеера с того, что попытался заставить его признать участие в заговоре с целью ведения агрессивной войны. Он напомнил Шпееру его признание советским допросчикам в том, что он узнал о гитлеровских планах войны против СССР из «Майн кампф». Теперь Шпеер утверждал, что тогда солгал, потому что ему было стыдно признаться, что он не прочел полностью книгу Гитлера. Удивленный Рагинский сказал, что Шпеер, как человек из ближайшего окружения Гитлера, в любом случае должен был знать о его планах. Шпеер ответил, что не видел никаких признаков существования этих планов и, если даже и имел какие-то подозрения насчет отношения Германии к России, они развеялись в 1939 году после подписания Пакта о ненападении. Затем Шпеер высказал удивление: почему русские дипломаты, которые и сами должны были читать «Майн кампф», подписали этот договор.