28 июня Руденко начал свой допрос Фриче и сразу же столкнулся с проблемами. Когда Руденко зачитал отрывок из письменных показаний, которые Фриче подписал во время московского заключения, Фриче решительно возразил против той строки, где он назвал себя доверенным лицом Геббельса. Руденко указал на его подпись, и тогда Фриче признал, что подписал документ, но продолжил настаивать, что это не его слова. Вмешался председатель Трибунала Лоуренс: что Фриче пытается сказать? Фриче ответил, что этот документ – неточный пересказ ответов, которые он давал на допросах, длившихся много дней и недель, иногда по ночам. Он заявил, что подписал его под давлением после «очень строгого одиночного заключения, которое длилось несколько месяцев». Руденко посмотрел на него с удивлением. «Вы же не думали, подсудимый Фриче, что после всего, что Вы совершили, Вас отправят в санаторий?»[1162]

Ил. 42. Ханс Фриче был одним из двоих подсудимых, доставленных в Нюрнберг советской стороной. 1945–1946 годы. Источник: Американский мемориальный музей Холокоста. Предоставлено Библиотекой Гарри С. Трумэна. Фотограф: Чарльз Александр

Руденко не смог заставить Фриче подтвердить его московские признания и тогда предъявил в качестве доказательств отрывки из радиопередач Фриче, чтобы установить его роль в подготовке к войне. Не пытался ли Фриче в своей речи в августе 1939 года убедить немецкий народ, что необходимо напасть на Польшу? – спросил Руденко. Фриче настаивал, что это Польша вынудила Гитлера действовать. Затем он добавил, что «был очень удовлетворен», читая вскоре затем в советской прессе, что советское правительство согласилось с его интерпретацией. Впоследствии Тейлор назвал руденковскую стратегию допроса безрассудной, учитывая, что к тому моменту все знали о советско-германском сговоре против Польши. (Разумеется, эту стратегию Руденко выбрал не сам; такой подход задала комиссия Вышинского.) Касаясь темы военных планов Германии, Руденко спросил Фриче о взаимодействии его министерства с МИД Германии, которое опубликовало «Белую книгу», где операция «Барбаросса» характеризовалась как превентивное нападение. Фриче признал, что доказательства «Белой книги» были «недостаточны». Тем не менее он заявил, что поверил им, потому что для Германии было бы «абсурдно» начинать войну против Советского Союза, уже воюя с западными державами[1163].