– Кровать, Касу, – сказала я, погладив ее.

Обезьянка сморщилась, словно я ее обидела. Как видно, она прекрасно знала, что на кровати я собираюсь спать. Она неторопливо подошла к ложу, достала простыни и покрывала, аккуратно застелила постель, разгладила ее кожистой ладошкой и склонила голову, как бы говоря: «Видишь, глупая, я и сама справлюсь».

Как только я собралась переодеться в ночное платье, Касу быстро собрала снятую мной верхнюю одежду и куда-то отнесла. Потом она застелила постель Ирас, утащила и ее одежду, а вернулась с маленькой лампой, которую бережно поставила у изголовья.

– Надеюсь, она не зажгла ее сама! – заметила Ирас.

– Хочется верить, что лампа попала ей в лапы уже горящей, – согласилась я.

– Похоже, нам остается только лечь спать, – сказала Ирас. – Наша служанка все решила за нас.

– Ну и хорошо. – Я протяжно зевнула. – Отдохнуть мне не помешает, я с ног валюсь. Без заботливой обезьянки мы, скорее всего, засиделись бы допоздна.

Касу направилась в дальний угол комнаты, к корзинке, служившей ей постелью. Она прыгнула туда, потешно потянулась, вздохнула и улеглась.

Я закрыла глаза, отстраненно думая о том, какой насыщенный выдался день и в какое сказочное царство мне довелось попасть, сняла браслет, с намерением положить на пол, но выронила его. Браслет упал с громким стуком, наводившим на мысль скорее о свинце, чем о золоте.

Меня объял сон, а вслед за смутными видениями последовало резкое пробуждение. Посреди комнаты, словно сброшенное тончайшее покрывало Исиды, серебрилось озерцо лунного сияния. Не яркий, но рассеянный свет омывал ножки столов и кресел, оставляя в тени все остальное. В этом свете миниатюрное изображение на лежащем возле кровати браслете казалось почти живым.

И тут я увидела кобру. Первая мысль была о том, что змея мне снится. Вторая – что это деревянная скульптура, которую я раньше не замечала. Темная деревянная скульптура на фоне дальней стены. Ну конечно, лишь скульптура может быть столь неподвижной. Бояться нечего!

И тут она пошевелилась и подняла голову. Сердце мое ушло в пятки.

Змея не была крупной, но я знала, что даже самые маленькие кобры смертельно ядовиты. Стараясь не шелохнуться, я принялась судорожно припоминать все, что мне о них известно, благо мой старый друг Мардиан с детства возился со змеями и держал у себя дома, в вольере с частыми прутьями, большую старую кобру. Он любил ее, хотя ласкать и гладить остерегался – это не кошка.

«Вранье, будто бы на каких-то людей не действует змеиный яд, – сказал мне однажды Мардиан. – Взять хотя бы мою подругу: яда от одного ее укуса достаточно, чтобы убить пятерых».