Воспоминания о его словах хватило, чтобы меня прошиб пот. Эта змея, египетская царская кобра, способна одним укусом отправить в царство мертвых пять человек! Хорошая ночная работа.

«И через какое время после укуса наступает смерть?» – спросила тогда я.

«Кто-то умирает уже через пятнадцать минут, другим удается продержаться час. Зависит от того, куда пришелся укус и не израсходовала ли змея часть яда, напав на кого-то прежде. Сам укус не болезненный, и смерть от него не мучительная. Приговоренные к казни преступники умоляют, чтобы их лишили жизни именно таким способом. Однако, – Мардиан заговорил официальным торжественным тоном, – мало кто может удостоиться этого в силу царственной и божественной природы кобры».

«Конечно», – эхом отозвалась я.

Кобра между тем отползла от стены на середину комнаты, на неосвещенный участок пола. Она замерла в неподвижности, рассматривая пятно лунного света; я даже приметила его крохотное отражение в бусинках змеиных глаз. Раздвоенный язык то быстро высовывался, то исчезал, словно змея пробовала на вкус воздух.

Способна ли она учуять мой страх? Ощутить наше живое присутствие? Собирается ли скользнуть к моей постели, нависнуть надо мной, расправив капюшон, и совершить бросок?

Я застыла неподвижно, как статуя, не решаясь даже заговорить и предупредить Ирас, чтобы та не совершала резких движений.

Змея осторожно и неспешно выползла в круг света. При движении светлые и темные полосы ее чешуйчатого тела словно перетекали одна в другую, и вся она – изумительно гибкая, грациозная и совершенная – представлялась прекрасным, воистину божественным орудием смерти.

Более не обращая внимания на свет, она повернула голову и заскользила, неуклонно приближаясь к кровати. Я ухватилась за деревянную раму, готовая перебросить себя в противоположном направлении. Я надеялась, что мои руки достаточно сильны для толчка. Но удастся ли мне приземлиться за пределами досягаемости? Ведь кобры, как известно, движутся молниеносно. Я не знала, с какого расстояния совершает кобра бросок, поскольку домашняя любимица Мардиана никогда ничего подобного не делала.

Внезапно мое внимание привлекло шевеление с другой стороны комнаты. Вторая змея? Нет, это всего лишь ворочалась во сне обезьянка. Увы, ее заметила не только я. Кобра, только что находившаяся возле моей кровати, стремительно пересекла комнату, высоко поднялась и с шипением раздула капюшон. До моего слуха донеслась возня, визг – сначала от ярости, потом от боли, – снова шипение и звук падения.

Дрожа, я все же спрыгнула с кровати, схватила лампу и подняла над головой. Света она дала не так уж много, но я успела увидеть исчезавший в открытом окне змеиный хвост. Под окном валялся опрокинутый светильник – по нему кобра и заползла на подоконник.