Я внимательно рассмотрела их. Один из них оказался лысым и очень мускулистым, а его товарищ, напротив, малорослый и хилый. Заколоть меня хотел лысый, и он кричал что-то о своем брате. Костлявый орал про выкуп и Цезаря. Оба они выглядели слишком старыми для пиратов – лет по пятьдесят, если только суровое солнце и морские ветра не состарили их лица прежде времени.

– Они скоро заговорят, – сказал капитан. – Но почему ты не разрешила их убить?

– Я хочу подарить их Цезарю, – сказала я. – Это не случайное нападение, оно имеет какое-то отношение к нему.

Я уже везла ему подарки: дорогую древнеегипетскую статую, которую, как я знала, он жаждал заполучить, традиционные золото и жемчуга. Но пленники, без сомнений, порадуют его больше.

Чтобы дать гребцам передышку, капитан велел полностью развернуть парус, и мы заскользили вдоль побережья Италии. Наконец-то Италия! Впереди нас, словно гигантский природный маяк, извергающий пар и облака дыма, высился над морем великий вулкан Везувий.

– И долго еще? – спросила я капитана, прекрасно понимая, что вопрос мой звучит по-детски.

Он посмотрел вверх на облака, плывшие в том же направлении, что и мы.

– Если южный ветер не переменится, несколько дней.

Однако ветер скоро утих. Прошло десять дней, прежде чем мы приблизились к Остии – порту в устье Тибра, того самого прославленного Тибра. Я вышла на пристань и с удовольствием ощутила под ногами не шаткую палубу, а твердую почву. Наш корабль, учитывая не самые благоприятные ветры, показал весьма неплохую скорость. Тем не менее, чтобы добраться до места назначения, потребовалось более сорока дней.

Первым моим впечатлением стало искреннее удивление: Тибр был заурядной речушкой, не идущей ни в какое сравнение с могучим и величественным Нилом. Неужели на берегу этой ничем не примечательной речки стоит город, жители которого желают властвовать над целым миром?

Глава 22

Солнце уже село, но небо, подернутое полосками закатного золота, сохраняло насыщенный нежно-голубой цвет. Впервые ступив на землю Италии, я медленно огляделась по сторонам. Я вбирала в себя образы знакомой лишь по рассказам страны. Совершенно новыми для меня оказались деревья: высокие, как сосны, с широкими колючими зонтами крон. Стволы их были голые почти до самой макушки, как у пальм, но причудливо искривленные ветви и странная игольчатая листва густого темно-зеленого цвета казались порождением фантазии словоохотливого путешественника.

Когда же кроны этих диковинных деревьев расшевелил легкий ветерок, вокруг них распространился изумительный аромат, нежнейший и всепроникающий, словно самая сущность зелени.