– Раз оно проклятое, – сказала я, – то, когда мы соберемся назад, я посажу тебя на верблюда и отправлю домой с караваном. Ни штормов, ни морской болезни. Правда, пока ты доберешься до Александрии, мы обе состаримся. Цезарион сделает меня бабушкой.

– Не то чтобы мне хотелось потратить свою молодость на путешествие с караваном, – проворчала Хармиона, – но я чувствую, что плавание уже успело меня состарить.

Странно, но на меня плавание оказывало противоположное воздействие. Я находила морской воздух бодрящим, а сопровождавшие его непривычные запахи и звуки просто очаровывали. Взять хотя бы вездесущий запах морской соли или ветер, приносивший с собой едва уловимый аромат земли, откуда он налетел. А еще дух свежепойманной рыбы – совсем не похожей на ту, что продают на рынках, – и затхлая сырость влажных канатов. Деготь и смола, которыми был пропитан корабль, издавали теплый запах, напоминавший изюм. Он усиливался по мере того, как поднималось солнце.

Что касается звуков, то мне нравился убаюкивающий плеск воды о корпус корабля, а уж поскрипывание снастей да хлопанье паруса, то наполнявшегося ветром, то опадавшего, и вовсе ни с чем не сравнимы. Совсем не похоже на привычный шум городских улиц или рынка.

При этом я была несказанно рада тому, что от прежней моей водобоязни не осталось и следа. Отважившись выйти на лодке в гавань, а потом совершить плавание по Нилу, я избавилась от детского страха и теперь, слава богам, пересекала открытое море.

– Когда окажешься в Риме, тут же забудешь обо всех невзгодах, – заверила я Хармиону. – Ручаюсь, на вилле Цезаря ты мигом оправишься.

Я надеялась, что так оно и будет. Я сама начала терять счет дням пути и, чтобы не сбиться окончательно, отмечала их, сдвигая по бусинке на браслете. Мы продолжали плыть и ночью, поскольку в открытом море глубина не позволяет встать на якорь. Несколько ночей выдались безлунными, и мы могли видеть звезды, но кроме них – ничего.

К моему разочарованию, капитан предпочел долгий путь вокруг Сицилии.

– Если «левантиец» продолжит дуть, плыть будет гораздо безопаснее, хотя и дольше, – пояснил он. – К Мессинскому проливу лучше приближаться с противоположной стороны, когда в спину дует северный ветер. В этом случае ты подойдешь к горловине между водоворотом и скалами, имея наибольшее пространство для маневра.

– Сцилла и Харибда, – сказала я. – Так ли они страшны, как гласит легенда?

– Да. Я сам видел с берега, как рыболовную лодку затянуло в пучину. Вода стремительно кружилась, образуя большую воронку, маслянистую с виду. Все, что оказывалось рядом, засасывалось и поглощалось ею. Лодка оказалась на ее краю и начала носиться по кругу все быстрее и быстрее, смещаясь к центру. Затем крепления, соединявшие доски, треснули, лодка развалилась на части, рыбака выбросило из нее. Он схватился за деревянный обломок, надеясь удержаться на плаву, но его вместе с деревяшкой втянуло в центр воронки. Обломки лодки последовали за ним. Некоторое время все кружилось, сливаясь в общее пятно, пока не пропало из виду.