Моя колесница обогнула этот клубок с внешней стороны, не налетев на него лишь потому, что основательно отстала.

Толпа взревела, чуть ли не сладострастно приветствуя это представление: обломки, отлетевшие колеса, беспорядочно молотящие воздух конечности и вопли. Вопли обрывались, когда впавшие в панику лошади втаптывали беспомощных возничих в пыль своими смертоносными копытами.

Уцелевшие колесницы с грохотом пронеслись мимо, не обращая внимания на это месиво. Они проскакали еще один круг – причем теперь главная сложность заключалась в том, чтобы обогнуть образовавшееся препятствие, – и полетели к финишу.

Победила колесница Октавиана, вслед за ней пришла колесница Цезаря. Моя значительно отстала и пришла третьей, тоже заслужив ободряющие крики – вероятно, потому что уцелела из-за своей комической медлительности.

– Поздравляю, – сказала я Октавиану. – Твой выбор оказался верным. Как ты угадал?

Он повернулся, посмотрел на меня, и меня поразили его ясные и светлые голубые глаза с чуть более темным ободком с внешней стороны радужной оболочки. Он выглядел совершенно отстраненным, но я все же заметила, как прерывисто он дышит, как старается унять возбуждение.

– Везение, ничего больше, – ответил он. – Я посмотрел на ноги и проигнорировал все остальное.

Цезарь поднялся, чтобы наградить победившего возничего. Дрожавшего, покрытого потом молодого человека подвели к триумфатору, и тот увенчал чело юноши лавровым венком.

– Сегодня мы празднуем триумф вместе, – сказал он.

Возничий посмотрел на него с обожанием.

– Я сохраню его навсегда, – сказал он, коснувшись лаврового венка. – Я сберегу его для моих детей и внуков. Я скажу им: этот венок я выиграл в день триумфа великого Цезаря.

– Если он продолжит участвовать в таких скачках, у него не будет никаких детей, не говоря уж о внуках, – шепнул Птолемей мне на ухо. – Лучше бы ему оставить это занятие.

Прошли еще несколько заездов, но по напряжению они не могли сравниться с первым. Потом снова провели парные скачки. Состязания продлились до темноты, и лишь когда арена почти погрузилась во мрак, появились всадники с факелами, чтобы возвестить об окончании игр. За ними на арену вывели слонов с прикрепленными на спинах фонарями. Разгоняя сумрак, величественные животные сделали круг по арене, а потом один слон с огромной платформой на спине подошел к нашей трибуне и преклонил колени.

– Сейчас Цезаря понесут в его дом на Форуме. Все любящие граждане приглашаются сопровождать его, – объявил глашатай.

Цезарь встал, спустился к коленопреклоненному животному и взобрался ему на спину. Послушный слон, качаясь, поднялся на ноги. Золотое шитье на церемониальной тоге Цезаря поблескивало в свете факелов. Он повернулся к народу и вскинул руку. Потом слон медленно покинул арену.