Прямо на арене были разложены шарфы и платки, и когда наездники свешивались со спин лошадей, чтобы подхватить один из предметов, их головы оказывались на одном уровне с грохочущими копытами. После каждой удачной попытки толпа воодушевлялась все больше. Пары, чуть отстававшие от первых, тоже выполняли на скаку сложнейшие трюки.

Однако на очередном резком повороте пытавшийся подхватить с земли шарф всадник не удержался на коне, свалился и угодил под копыта. У толпы вырвался стон, в котором, однако, звучало и кровожадное удовлетворение. Служители вышли, чтобы убрать жертву с арены, но они не могли остановить скачки, и пришлось оставить беднягу лежать там, где он упал.

Птолемей подался вперед, дрожа от страха и возбуждения.

– Он умер? – спрашивал брат.

Судя по всему, так оно и было. Прежде чем я ответила, свалился еще один наездник, и его голова разлетелась красными брызгами, угодив точно под конское копыто. На его счет сомнений быть не могло.

Песок скаковой дорожки начал прочерчиваться красными полосами. Я оглянулась на окружавших меня римлян. Их взгляды были прикованы к арене, и они явно не испытывали отвращения или ужаса от того, что происходило на их глазах. Более того, возбуждение на трибунах возрастало, питаемое кровью, как огонь соломой.

Состязавшиеся выполняли все более рискованные трюки, пока победители не обменялись конями, совершив на полном скаку двойное сальто и едва удержавшись на потных спинах лошадей. Цезарь вручил им призы. Покрытых пеной коней увели с арены.

Группа цирковых рабочих выбежала и принялась разравнивать песок, подготавливая новое состязание. Налетел вечерний ветерок. Обычно эта часть дня предназначалась для спокойного отдыха, но сейчас напряжение нарастало.

– Зачем им нужно, чтобы гибли люди? – недоумевал Птолемей. – И откуда берутся участники столь рискованных состязаний?

– Мужчин всегда влекут опасности, – сказала я. – Не важно, насколько велик риск; желающие испытать судьбу найдутся обязательно.

Этот факт всегда озадачивал меня, но я признавала его как данность.

И тут люди вокруг Цезаря зашевелились. Октавиан встал и направился к нам.

– Благородный триумфатор попросил меня присоединиться к тебе и объяснить происходящее, – сказал он.

Посол Тарса быстро освободил место рядом со мной.

– Как предусмотрительно со стороны триумфатора, – ответила я и благодарно кивнула Цезарю.

– Тебе понравилось представление? – спросил Октавиан.

– Несколько человек заплатили за него высокую цену – отдали свою жизнь, – ответила я. – Но их мастерство производит впечатление. Каково следующее состязание?