– Проснулся?

– Да. Доброе утро.

– Будешь суп? Вчера мне позвонили из моего любимого магазинчика на рынке Манвон и сказали, что продают суп на говяжьей косточке. Вот я и заскочил…

– Замечательно.

Услышав одобрение Тэчжу, отец расплылся в улыбке:

– Вот бы ты хоть разок попробовал мой отвар из фиников и трав…

– Пап, ты же знаешь, что я не ем финики.

– Ты разговаривал с Сучханом?

– Ах, точно!

Сидя за столом, Тэчжу проверил телефон. Вчера вечером он спал без задних ног и пропустил три звонка от Сучхана. Он хотел было нажать кнопку вызова, но потом проверил время и поспешно отложил телефон: в это время Сучхан должен быть на уроке. Тэчжу жалел о том, что не смог поговорить с сыном, однако он утешал себя мыслью о том, что жертвует собой ради блага своего ребенка, и заставил себя съесть большую ложку риса. Сегодня после работы он снова собирался заняться доставкой. Отец тоже приступил к завтраку и зачерпнул ложкой горячий суп.

– Он приедет на летние каникулы?

– Да.

– Нехорошо так долго находиться вдали от супруги, да и от ребенка. Жить, как пустая оболочка семьи, зачем это все…

Снова началось. Тэчжу сосредоточенно принялся за еду. Когда в тарелке показалось дно, он поднял ее и выпил оставшийся суп.

– Ты правда хочешь, чтобы Сучхан пошел в американский университет? Он ведь может получить хорошее образование и в Корее…

– Что бы я ни делал, тебе все не нравится! Ты правда хочешь начать день с того, чтобы придраться к сыну, который собирается на работу? Я не ребенок, и мы сами разберемся, что будет лучше для Сучхана! Я не прошу тебя о деньгах. Я сам справляюсь! Хватит уже ворчать!

Тэчжу с громким стуком поставил тарелку на стол, поднялся, взял висевшую на стуле куртку и вышел за дверь.

– Ох уж этот мальчишка…

Принимая пациентов, Тэчжу чувствовал боль во всем теле. Мышечная боль, вероятно, из-за напряжения во время первой поездки на самокате была невыносимой. Шею и плечи сводило судорогой, и ему было трудно даже поднять руки. Тем не менее ему предстояло провести операцию. Он и так впал в немилость из-за подработки и не мог позволить себе нарушить график. Тэчжу чувствовал, что как дома, так и в больнице за каждым его шагом пристально следят.

Сидя в одиночестве в столовой, он торопливо пообедал – точнее, заглотил еду, будто волк: он почти не пользовался палочками и в основном орудовал ложкой, быстро зачерпывая еду и запихивая ее в рот. В какой-то момент интерн, отличавшийся своим тщательно выглаженным халатом, поставил ему на стол стакан с водой.

– Приятного аппетита, профессор.

Большинство интернов отличались бледностью, однако этот был особенно светлокожим. Возможно, изнурительная жизнь интерна вытравила весь цвет с его лица. В больнице трудно найти человека, который не был бы бледным. Некоторым старшим врачам удавалось подзагореть во время игры в гольф, но в основном это происходило весной и осенью. Обычно те, кто оставался заперт в этой белой башне, редко видели солнечный свет. Тэчжу не был исключением. После поступления на медицинский у него никогда не было здорового цвета лица.

– Спасибо. Напомни, как тебя зовут?

– Чан Ёнсон!

– Ёнсон, верно. Продолжай в том же духе, Ёнсон.

– Да, профессор. Хорошего дня!

Ёнсон почтительно попрощался и ушел. Тэчжу почувствовал зависть, глядя ему вслед. Прилежность и энергичность этого интерна заслуживали восхищения. Погруженный в свои мысли, Тэчжу смотрел на него, пока он не скрылся за дверью.

* * *

Готовясь к подработке, Тэчжу помнил, что ему нужно одеться потеплее, – вчерашний день послужил ему хорошим уроком. Оглядевшись по сторонам, он незаметно проскользнул из больничного коридора в туалет и достал из сумки термобелье. Переодеваться в тесной кабинке туалета оказалось довольно неудобно. Он поднял ногу, чтобы сунуть в штанину, но не смог удержать равновесие и упал, ударившись ягодицами об унитаз. К счастью, сиденье унитаза было опущено, что избавило Тэчжу от еще более неловкой ситуации.

Наконец он надел термобелье, а поверх – терможилет, спортивный костюм на флисовой подкладке и, наконец, стеганую куртку. Теперь Тэчжу чувствовал себя генералом, который шел в бой и не мог допустить, чтобы под броню проникли холод и ветер. Он подошел к раковине и вымыл руки. Из-за громоздкой одежды двигаться было неудобно. Отражение в зеркале представляло комическое зрелище, далекое от образа достойного врача. Он стряхнул воду с рук на зеркало и вышел из туалета.

Приехав домой в Ённамдон, Тэчжу пересел на скутер, который припарковал позади своего порше. Он осторожно огляделся, опасаясь встретиться с отцом, и, как назло, именно в эту секунду голубые ворота распахнулись.

– Тебе, наверное, холодно, да? Надо купить тебе одежду потолще, – ласково сказал отец, обращаясь к Чиндолю, одетому в темно-коричневую куртку – совсем как Тэчжу. В руках отец держал пластиковый пакет с пуховым одеялом из родительской спальни.

Спрятавшись за своей машиной, Тэчжу смотрел, как отец уходит. Сегодня его спина выглядела как никогда внушительно и непримиримо.

Вскоре Тэчжу поступил заказ. И снова – курочка. Возможно, ему следовало бы открыть ресторан с корейской курочкой. Если бы он приложил столько же усилий и самоотверженности к изобретению рецепта курочки в соевом соусе, сколько при поступлении на медицинский, то, возможно, сейчас был бы в тысячу раз богаче.

По какой-то необъяснимой причине Тэчжу с самого детства был одержим идеей получить уважаемую профессию. Он прекрасно разбирался в математике, поэтому одним из возможных вариантов было стать врачом – человеком «уважаемой профессии», к которой многие стремятся. Это казалось логичным вариантом – выросший в семье фармацевта, Тэчжу не питал отвращения к науке, да и против учебы не возражал – школьнику ничего не остается, кроме как учиться.

Таким образом, он окончил школу, поступил на медицинский и, естественно, стал врачом. Его не пугали вид крови или необходимость рассекать скальпелем тело. После своей первой анатомической лаборатории он не мог заснуть, однако быстро адаптировался. Он считал, что хорошо подходит для этой работы. Он встретил свою будущую жену примерно в то время, когда готовился к экзамену на получение медицинской лицензии.

Пока он доставлял курочку, голова его была переполнена мыслями. Быть может, вместо того, чтобы спасать жизни, ему следовало бы резать цыплят. Размышляя о том, что он был бы намного успешнее, если бы посвятил себя изобретению соевого соуса для курочки, он прибыл в офистель[18], расположенный рядом с трехсторонним перекрестком в районе Тонгёдон. Тэчжу припарковал скутер на подземной парковке и дважды проверил квитанцию о доставке. Квартира 1505. Он позвонил в домофон, и входная дверь сразу же открылась. Эта часть прошла гладко. Но, подойдя к лифту, он обнаружил табличку «На техническом обслуживании». «И что мне теперь делать?» – подумал он. Ему не хотелось подниматься на пятнадцатый этаж пешком, еще и с доставкой, а потом таким же образом спускаться.

Тэчжу работал курьером всего второй день, однако он не запаниковал и позвонил клиенту. После нескольких гудков ответил молодой человек:

– Здравствуйте.

– Здравствуйте, вас беспокоит курьер, вы заказывали доставку корейской курицы. Лифт на ремонте и сейчас не работает. Не могли бы вы спуститься и забрать свой заказ?

Несмотря на то что он просто отстаивал свои права, на лбу Тэчжу выступил пот. Имеет ли он право требовать этого от клиента? Он сухо сглотнул, ожидая ответа собеседника.

– Значит, мне нужно спуститься?

– Похоже на то.

После недолгого молчания молодой человек сказал:

– Я сейчас очень занят и не могу спуститься. Не могли бы вы подняться? Я добавлю три тысячи вон к чаевым.

– Три тысячи вон?

– Да, чаевые за доставку обычно составляют три тысячи, и я дам вам еще три тысячи сверху.

– Эм-м-м… Подняться по лестнице на пятнадцатый этаж – это довольно непросто…

– Тогда я добавлю еще тысячу вон сверху. Всего получится четыре тысячи.

Решив отнестись к этому как к тренировке и заодно заработать дополнительные четыре тысячи вон, Тэчжу согласился:

– Хорошо, я уже поднимаюсь!

Тэчжу не мог вспомнить, чтобы когда-либо преодолевал такое количество ступенек, и его тяжелое дыхание было слышно на всю запасную лестницу. Усталость предыдущего дня не утихала, и на каждом шагу ему казалось, будто он несет на спине медведя. Ситуацию усложняли высокие ступеньки.

– Кто сделал эти ступеньки такими высокими… – задыхаясь, пробормотал он. – На каком я сейчас этаже?

Тэчжу с тревогой обнаружил, что добрался только до девятого этажа. Но он не мог позволить себе остановиться: нельзя терять время, ему нужно успеть на вечерний час пик, чтобы выполнить побольше заказов. Он шел дальше, шаг за шагом, пока не дополз до пятнадцатого этажа.

Он нажал на дверной звонок квартиры 1505. В квитанции было указано оставить заказ у двери, но ему нужно было получить дополнительные четыре тысячи вон, которые стоили ему гудящих от напряжения ног.

Прозвучал тихий звонок, и дверь квартиры 1505 распахнулась.

– Профессор?

Перед мокрым от пота Тэчжу стоял, протягивая четыре тысячи вон, интерн Чан Ёнсон. Тэчжу захотелось бросить пакет с курочкой и убежать. Он потерял дар речи – как и Ёнсон. Увидев своего профессора в такой неожиданной роли, Ёнсон не знал, куда деть глаза.