Он тут же перестал думать о хлебе.

- Ну, я снова предположил, чем все это может закончиться. Сказал Марселле, что если придется делать эту идиотскую фотосессию, то можно считать это приглашением поработать. Но она не хочет этого слышать.

- Вполне логично. Какое-то неромантичное предложение, - строго произнесла Кэти.

- Да нет. Совсем не то. Она сказала, что не пойдет за меня замуж до тех пор, пока не добьется успеха. Чтобы не только она, но и я сделал удачную партию.

- Хм, она на удивление дальновидна и рассудительна, - воскликнула Кэти.

- А еще она никогда не врет. Из всех, кого я знаю.

- А как же я?

- Да ты врешь с утра до ночи! Так же как и я. Нам приходится это делать. Мы говорим людям, как замечательны их дома, хотя часто они просто ужасны. Мы говорим, что это шардоне лучше другого, потому что на самом деле все зависит только от цены. Мы благодарим мясника за то, что он приносит мясо, даже если он принес совсем не то. И так постоянно.

И в этот момент щелкнул таймер хлебопечки, пора было вынимать хлеб. Выглядел он просто идеально.

- Том, он великолепен! Не думаю, что им не понравится. Я почему-то уверена, что мы уже в «Хейвордсе». Так и знай!

Еще до начала официальной встречи с хозяевами ресторана они принесли корзинки с хлебом Шоне Бэрк. Шона выглядела очень элегантно в темно-сером костюме и бледно-розовой блузке. Вроде бы ничего особенного, но было видно, что каждый элемент ее наряда тщательно продуман. Никто не примет тебя на работу в «Хейворде», если ты не умеешь хорошо выглядеть.

- Пахнет просто великолепно! Я за вас обеими руками. Но вы же знаете, от меня мало что зависит, - сказала она и ушла.

Они должны были встретиться в полдень в кафе, чтобы узнать результаты. Уже через пару секунд они решили, что можно провести это время с пользой. Например, пойти в магазин закупить продукты для кулинарного урока Джеймса Берна, который намечался на вечер. Они также приценились к корзиночкам для хлеба. Если вдруг с «Хейвордсом» выгорит… Они узнали, сколько будет стоить выстирать скатерти в прачечной, и походили вокруг «Восточной звезды» с ноутбуком наготове в поисках новых идей. Они многое успели, но все же с нетерпением ждали момента, когда Шона сообщит им результаты.

Шона влетела в кафе, чуть ли не прыгая от радости.

- Владельцы не только поддержали идею, но и съели почти весь ваш замечательный хлеб! В общем, можно начинать работу на будущей неделе. Испытательный срок - шесть недель.

- А мы сможем использовать название фирмы?

- К сожалению, намного меньше, чем хотелось бы. Они хотят что-то вроде: «Хлеб выпекается ежедневно специально для «Хейвордса» и дальше название фирмы. Правда, можно поставить ваш логотип. Любого размера. - Шона очень гордилась собой.

Кэти крепко обняла ее.

- Мы даже не знаем, как тебя благодарить!

Том просто сгреб Шону в охапку.

- Я верил, что успех нам обеспечен, раз ты болеешь за нас.

- Это очень ответственно, - сказала Шона. - Посмотрите, что и как у них тут делается… И еще они хотели в два раза больше орехового и фруктового.

- А как насчет цен? Они согласились? - Лицо Тома просто сияло.

- Они решили, что это справедливо. Но не ужасайтесь, если увидите, какую наценку они сделали. Иначе бы они никогда не разбогатели, - предупредила она.

- Мы бы очень хотели пригласить тебя на ужин сегодня вечером. Отблагодарить за все. Но, к сожалению, сегодня мы работаем, - сказала Кэти.

- Не стоит, правда. Я аромат месяца, после порции которого можно просто прийти в бешенство.

Том и Кэти переглянулись. Они оба не поверили.

- Ну что, снова в магазин? - спросила она.

- Да, покупать корзиночки для хлеба, - радостно произнес Том.

Джеймс Берн сказал, что ему нужно три урока кулинарии: научиться готовить первое блюдо, второе и десерт. А потом он попробует, потренируется и, когда придет время, сам сможет сервировать, как ему нравится. Они так и не поняли, но не стали спрашивать, что это за время, которое должно прийти. Вообще не стоит задавать Джеймсу Берну подобных личных вопросов.

Это был большой дом в стороне от дороги, с огромной и очень удобно расположенной парковкой. Дом был, наверное, размером с четыре большие квартиры. Джеймс Берн велел звонить в звонок «Садовая квартира». Звонки висели на длинной железной планке около окна. Вполне нормально для местных крайне осторожных людей. Бывает и хуже. Надо быть готовыми защитить себя от воров, мошенников, налоговых инспекторов, угонщиков машин. Джеймс Берн был из тех, кто не верит, что все люди в целом хорошие.

Джеймс Берн открыл дверь и, как обычно, широко улыбнулся. Одет он был по-домашнему, а не как обычно - в свитере и слегка потрепанном вельветовом костюме. Они внесли сумки с продуктами в большой темный холл. Справа от них была гостиная, слева - кухня, через которую, наверное, можно было попасть в ванную и спальню. Все было какое-то темно-коричневое, и только лучи яркого апрельского солнца изо всех сил пытались пробиться сквозь плотные темные занавески. Кухня была вся заполнена шкафчиками, как в кладовке. Причем шкафчики эти были всех возможных размеров и стилей. Еще был большой неуклюжий обеденный стол, старая плита, настолько старая, что было страшно пользоваться ею, и большой холодильник, который занимал чуть ли не всю кухню. В холодильнике нашлась бутылка воды, пакет апельсинового сока, пол-литра молока и пачка масла.

Кэти принялась вытаскивать это все. Этот человек будет всегда жить среди устаревших вещей и понятий. А сколько ему сейчас лет? Наверное, около шестидесяти. И он никогда не говорил, женат он, вдовец или разведен. Судя по его квартире, сказать о нем ничего нельзя. Даже непонятно, на какой стул или кресло он садится вечером посмотреть телевизор. А смотрит ли он его вообще? Вон крошечный телевизор стоит в углу… А вот на низеньком столике куча газет и журналов. Словно ждут, чтобы он прочитал их, что-то вырезал, отметил. А делает ли он это хотя бы в перерывах между банковской суетой? На стенах висели картинки. Это были пейзажи: горы, озера, поля. Но картинки были какие-то скучные, статичные, абсолютно безжизненные. Еще там были две полки со старыми книгами, казалось, много лет нетронутыми. На старом письменном столе лежали бумаги и стояла старая чернильница, но казалось, никто уже давно всего этого не касался. Рядом стоял пластиковый стакан с шариковыми ручками.

Кэти увидела, что Том рассеянно осматривается, словно подводя итог всему увиденному. Она быстро встряхнулась.

- Так, ну что, начнем урок. Джеймс, надевайте фартук…

- Не знаю, есть ли он вообще у меня… - начал он.

- Я тем более не знала, поэтому принесла свой.

И она с гордостью извлекла фирменный фартук «Скарлет-Физер» с большим красным логотипом. Он робко взял его и надел.

- Это так мило с ее стороны, правда, Том? - сказал Джеймс. - Только женщины бывают так трогательны.

- Не все и не всегда, Джеймс. Никогда не позволяйте женщинам думать, что только они могут такими быть. Посмотрите, что я вам принес. Вот большая перчатка-прихватка, чтобы вы не обожглись, как некоторые.

Джеймс был страшно доволен. Он тут же надел перчатку, стал шевелить рукой.

- Здорово! Чувствую, обучение будет намного более интенсивным, чем я предполагал. И не скажу, что более опасным, - добавил он.

Звучало все вполне обыденно. Непонятно почему, но они чувствовали, что не стоит спрашивать Берна, зачем он платит им за то, чтобы они научили его готовить.

Для кого и зачем он собирался готовить? Но они понимали, что этот вопрос не стоит задавать.

Они решили готовить копченую скумбрию. Кэти мастерски разделала рыбу, обложила ее грибами со сметаной.

- Можно потереть сверху свежий сыр, - предложила она. - Но вы можете использовать пармезан из пачки.

Джеймс Берн с сомнением посмотрел на нее.

- Я всегда использую пачку для таких вот мелких вещей, - соврал Том.

- Да? Серьезно? - засмеялась Кэти.

- В самом деле. Это позволяет сэкономить немного времени. Я всегда так говорю.

- Кажется, это так трудно, - с сомнением произнес Берн.

- Да, но только на вкус. Я вас уверяю. - Кэти похлопала его по плечу.

- Я пробовал это в ресторане. Мне казалось, что это безумно сложно. А сейчас вижу, что это всего лишь копченая рыба в сметане. - Он удивленно покачал головой.

- Мы еще покажем вам цыпленка табака, Джеймс, - засмеялся Том. - Вы всю жизнь будете бояться готовить.

Потом они втроем уселись есть, и Кэти подробно рассказала, что и за чем надо делать. Джеймс решил, что все получилось просто великолепно. Более того, он добавил, что, скорее всего, сможет приготовить все это сам. Потом они немного поболтали о театре, Том и Кэти вспомнили, как не пропускали ни одной постановки в Дублине, а теперь у них совсем нет времени сходить в театр.

- А вы много бываете в театре? - спросила Кэти.

Выяснилось, что Джеймс ходит в театр почти каждую неделю. И почему-то опять никому не захотелось спрашивать, с кем он ходит - с друзьями или сотрудниками. Они говорили о многом: политике, тюрьмах, наркотиках и, наконец, опере. Джеймс рассказал, что часто ходил в оперу, когда был студентом, но с тех пор столько воды утекло… Никто больше не захотел спрашивать, почему сейчас он не ходит в оперу.

- Вы слушаете оперы дома? - спросила Кэти, углядев в углу старенький музыкальный центр.