- Давно уже нет. Для этого нужно настроение…

- А вы попробуйте, Джеймс… Это такая вещь… она сама создает настроение. Я часто слушаю музыку, когда занимаюсь уборкой, если бываю дома одна. Давайте послушаем все вместе, когда будем убирать здесь.

- Не надо, пожалуйста! У меня совсем нет ничего подходящего! - забеспокоился он.

Она отступилась.

- Ну тогда пойдемте убирать без музыки.

- Нет-нет! Не стоит беспокоиться… - начал он.

- Запомните первое правило: никогда не отказывайтесь от помощи в уборке. Так ведь, Том?

- Конечно! Позвольте гостье помочь убраться, если она сама предложила, - согласился Том.

- А почему вы думаете, что это гостья? - спросил Джеймс.

- Да потому что очевидно, что мужчине наплевать, если гость предложит ему помощь в уборке после обеда. Он примет это как должное. Я знаю, сколько раз ведь готовил, - сказал Том и тут же обругал себя за бестактность.

Но Кэти посмотрела на него с восхищением.

- Между прочим, это правда! - согласилась она. - Так, Джеймс, в первую очередь положите блюдо в теплую мыльную воду, чтобы потом было легче соскрести остатки. Тогда это займет не более двух минут.

- Но у меня нет посудомоечной машины, - растерянно сообщил Джеймс, чтобы сразу исключить всякие недоразумения.

Кэти осмотрела кухню. Она не увидела ни электрической мясорубки, ни кухонного комбайна. Конечно, посудомоечной машины у него тоже не было.

- Да это совсем не нужно. Руками даже лучше. Дайте нам пять минут, хорошо? Что скажешь, Том?

- Я думаю, шесть, чтобы сделать все до конца, - ответил тот, хватаясь за сковородку.

Джо позвонил в дверь в Фатиме. В руках у него была бутылка шерри и коробка с бисквитами. Он услышал стук каблуков, когда мать подошла к двери.

- Джей Ти, кто это может быть в такой час?

Было семь часов вечера. Далеко не ночь.

- Как дела, мам? - спросил он, фальшиво улыбаясь.

Мать оглядела его с ног до головы. Как же она постарела! И выглядела намного более усталой, чем в январе на вечеринке, когда Том и Кэти только открывали фирму. Тогда на ней был зеленый костюм, белая блузка и старинная камея на шее. А сейчас она вышла в стареньком выцветшем халате и тапочках. Волосы были какие-то серые, плоские и безжизненные. Когда он увидел, что могут сделать годы с женщиной ее возраста, его сердце сжалось. Море Физер было пятьдесят восемь, а сейчас она выглядела на семьдесят.

- И что принесло тебя сюда? - спросила мать.

Джо продолжал улыбаться.

- Я пришел навестить вас обоих и узнать, как чувствует себя отец.

- Ты знаешь, как он себя чувствует. Мы же послали тебе письмо с благодарностью за фрукты. - Ее лицо было суровым.

- Да, конечно. Это очень мило, - произнес он. Джо знал, что это письмо написал Том, но от имени родителей. - В любом случае сейчас я здесь, мама… - Он попытался переступить порог.

- А кто разрешил тебе войти, Джо?

- Неужели ты собираешься меня выгнать? - Он склонил голову набок, показывая, что действительно раскаивается.

- А почему ты решил, что тебе рады в этом доме? Ты ведь часто бываешь в Дублине, но ни разу нас не навестил. Я своими глазами видела тебя из автобуса, ты стоял на углу улицы и смеялся во весь голос. А почему сейчас я должна быть рада тебя видеть?

- А я думал, что любой человек, который хочет проведать своего отца после сердечного приступа, имеет право войти в свой старый дом, - сказал Джо.

То обаяние Джо Физера, о котором слагали легенды, совсем не действовало на его мать.

- А я уже достаточно пожила, ощущая на себе результаты твоей заботы! И никто не помог твоему отцу в его делах! Никто!

- Мама, ну ты же знаешь, я никогда не собирался работать с отцом.

- Я не знаю этого! Вот лучший пример - твой брат.

- И Том тоже не собирался участвовать в деле отца, мам.

- Недостаточно хорош для тебя, но достаточно хорош, чтобы оплачивать твою учебу в школе, покупать тебе одежду, футбольную форму, велосипед…

- Так я могу повидать отца? - уперся Джо.

- А ты думаешь, что тебе можно вот так просто войти в этот дом после всего того, что было? И ты думаешь, твой отец будет тебе рад?

- Я надеялся, вы оба будете рады.

У него в голове застучало. Зачем вообще он все это делает? Еще слово, и он уйдет. Но все же ему очень хотелось повидать старика перед отъездом. Он осторожно, но настойчиво отодвинул маму и вошел в комнату, где в кресле сидел его отец и напряженно вслушивался в их разговор. Он был бледен, как лист бумаги, но в его глазах был какой-то особенный огонек радости, которого не было у матери.

- Джо, хорошо, что ты пришел, мой мальчик!

- Я тоже рад, отец. Я слышал, что была пара тяжелых дней, но надеюсь, сейчас все так хорошо, как они говорят?

- Они? - послышался из-за двери голос матери.

- Да, вот смотри: Том - это раз, Кэти - это два, Нед из нашего двора - это три. Все беспокоятся за тебя.

- Ух, - сказала мать.

- Я так рад видеть тебя живым и здоровым, отец, и тебя тоже, мама. Я здесь проездом - не был в Дублине с тех пор, как ты лежал в больнице. И подумал, хорошо бы зайти на пару минут.

- Само собой, Джо. - Отец протянул ему руку.

- Я принес вам шерри. И еще сладких бисквитов. Может быть, в следующий раз, когда я приду, мама приготовит нам чаю с булочками…

Не глядя на мать, он открыл шерри и достал бокалы из серванта.

- Я надеюсь, следующий раз будет скоро. Если бы вы знали, как тяжело в Лондоне.

- Что-то я не припомню, кто заставил тебя ехать туда, - произнесла Мора. Она все еще не сдавалась.

- Мне там нравилось. Я тогда был молод и очень глуп. В этом возрасте многим хочется жить в огромном и мерзком городе. Но люди там далеко не всегда счастливы, как и в любом другом большом городе.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Да ты сама все прекрасно понимаешь. В Дублине то же самое. Только Лондон значительно больше. Люди совсем не отдыхают, все куда-то бегут… Зачем объяснять?

Они непонимающе смотрели на него.

- Знаете, когда я поехал в Лондон в первый раз, церкви пустовали. А сейчас люди ходят туда и в обед, и вечером… Что-то ищут. Ищут ответа.

- Откуда ты знаешь? - спросила Мора.

- Я знаю, потому что тоже иногда хожу. И еще в мечеть и синагогу. Бог ведь один. Все совсем не так, как когда мы были молоды.

- Есть только один истинный Бог, - отрезала она.

- Знаю-знаю. Но сейчас все как-то честнее, что ли. Каждый исповедует ту веру, которую хочет.

- Что-то несильно ты исповедовал хоть какую-то веру, когда мы видели тебя в последний раз, Джо Физер.

Наконец она назвала его по имени. Это было уже что-то. Он глотнул шерри и улыбнулся обоим своей профессиональной улыбкой. Сейчас он уже не переживал так - они были чужие люди: слабый мужчина и обозленная женщина. Сказать по правде, он почувствовал дикую жалость, когда узнал, что его отец борется за жизнь на больничной койке. Все его участие закончилось тем, что он отправил небольшую посылку. Но он обещал Тому сделать над собой усилие, и надо было сдержать обещание.

Том прав, он не помогал отцу в его деле, хотя он и его сын, и вырос в этом доме. Он немного помог, когда увидел, какую тяжесть несут на себе его бедные родители. Он будет продолжать улыбаться им, разговаривать с ними о поисках смысла жизни и пить шерри. Он увидел, что мама уже расслабилась, а отец очень тронут его приходом. Однако разве могли личные дела сравниться с бизнесом? Он останется здесь еще на полчасика.

Фотосессия казалась бесконечной. Том просто не мог поверить, что взрослые люди тратят столько времени на подобную чушь. Марселла отпросилась с работы на два дня для того, чтобы выбрать в «Хейвордсе» одежду для себя и Тома. Пиджак и свитер, которые она выбрала ему, стоили просто астрономических денег.

- Это идея Шоны бесплатная и очень хорошая реклама для них. Если ты будешь выглядеть хорошо, я постараюсь достать это для тебя. Стилисты, парикмахеры, мастера по свету… и это все только мужчины, - засмеялась она.

Для нее все только начиналось. Мечты о работе воплощались в жизнь. Все, что предстояло делать Тому, - это улыбаться и хорошо выглядеть. Кто знает, может быть, это поможет Марселле сделать карьеру.

Тот. кто должен был знать расписание всего на свете, не знал одного - что и как будет у Нила. Он вертелся волчком. и его невозможно было застать. Причем планы постоянно менялись. И снова не было времени поговорить.

- Ладно, - сдалась Кэти.

В темноте спальни Лиззи и Мотти потихоньку перешептывались.

- Они уедут уже в конце недели, - сказала она.

- Я знаю… А я уже успел их полюбить, - ответил он.

Нил сообщил, что Кеннет и Кэй Митчелл уже вернулись и с нетерпением ждут возвращения детей.

- Я сказал социальному опекуну, что детям будет нелегко так сразу вернуться, и она согласилась. Очень милая женщина, ее зовут Сара. Она сказала, что мы можем отвести их навестить родителей пару раз, перед тем как они вернутся туда окончательно. Она пойдет с нами.

Кэти вдруг почувствовала безумную и, главное, беспричинную ревность. Это же была ее просьба! Ее! И именно ее добрейшие родители согласились приютить детей, которые, по сути, были никому не нужны. А сейчас прямо они всем понадобились - и бродяге-отцу, и пьянице-матери, и этой важной социальной работнице Саре!

- Хорошо, я найду время сводить их в эту «комнату ужасов», - согласилась она.

- Только не говори так при них. Ты же знаешь, как они все быстро схватывают! - взмолился он.