- Марселла передавала тебе привет, - соврал он.

- Я знаю, что передавала. Прекрасная девушка, что бы ни говорила твоя мама.

- А что она говорила?

- Ну вроде того, что мужчина и женщина живут вместе как муж и жена… Да ничего особенно нового…

- Ты думаешь, это мой случай? - Том как-то беспомощно посмотрел на него.

- Люди таких взглядов, как твоя мама, никогда не смогут это принять. Ты сам в этом убедился на примере Джо.

- А при чем туг Джо?

В этот момент вошла мама.

- Ну ведь он же исправляется, правда, Том? Так что вы говорили про Джо?

- Мы говорили о том, что было очень мило с его стороны послать отцу корзину фруктов, когда он болел, - немного раздосадованно ответил Том.

- Ух! - воскликнула мама.

- Марселла тоже сказала, что это замечательный подарок. Намного более полезный, чем вино или конфеты. Кстати, она передавала, что любит вас обоих.

- Ух! - снова точно так же произнесла мама.

- Ты должна быть счастлива, что отец идет на поправку.

- Все благодаря Пресвятой Богородице.

- Конечно, мама, а еще благодаря больнице и всему остальному.

- Больница делает то, что ей положено. Но они никогда не вылечили бы отца так, если бы не вмешалась Пресвятая Богородица.

При этом она все время кивала, как если бы соглашалась с кем-то, кто высказал ту же точку зрения. Муж и сын смотрели на нее в полной растерянности. Наступила тишина.

- Это была «Молитва третьего дня»? - спросил Том.

- Много ты знаешь о молитвах! Тогда читать ее просто не было времени! Эх ты, невежда! Надо было что-то покороче.

- И она нашла ее в газете, - сообщил отец.

- Эх вы! Вам бы только посмеяться! - обиделась она.

- Мора! Ну разве я смеюсь?

- Нет, но я вижу, что ты готов засмеяться. Это одна неизвестная молитва против неприятностей. И она была опубликована в газете для того, чтобы больше людей поверили в силу Пресвятой Девы в минуты несчастья и…

- Действительно, очень умно со стороны газет! - ввернул Том. - Может быть, у них даже есть специальные колонки для молитв.

Но Мора продолжала о своем, словно Том вообще ничего не говорил:

- И еще… то, о чем Пресвятая Дева может спросить, так это о том, как мы, не прожившие и пяти минут в вере, можем объяснить то, как сильно Ее Сын любил этот мир…

- Хорошо-хорошо, мама! На самом деле я просто зашел узнать, как себя чувствует отец, и…

- Ты это и сделал, Том.

- Но, мама…

- Сынок, пожалуйста! - попросил отец.

Том покорно сел и стал слушать, пока мать рассказывала ему о разных горестях Пресвятой Девы.

- Ну почему ты не можешь поверить, Том? - спросила она таким тоном, словно уже знала его точку зрения.

- Да не то чтобы я не верю… - начал он.

- А в чем тогда дело?

- Мама, я же тебе сказал, что это не совсем так… Я просто не верю в некоторые вещи, - сказал он, надеясь, что мать поймет.

- Так во что же ты тогда веришь, Том?

- Я верю… Но это нельзя описать и понять умом.

- А ты знаешь, что это?

Отец пристально посмотрел на него.

- Полагаю, что да.

Том попытался думать о том, какие корзинки для хлеба лучше всего использовать для завтрашней презентации. И конечно же, хорошо будет положить в них фирменные салфетки «Скарлет-Физер». При этом он согласно кивал на все, что говорила ему мама. Она была рада, что «сделка» с Пресвятой Богородицей состоялась, и ушла на кухню с гордо поднятой головой.

- Спасибо, Том, - поблагодарил отец.

- Но отец, может, не следовало все это…

- Нет, Том… это называется «давать и принимать». Твоя мама дает мне многое, а я даю ей то, что слушаю ее. Вот и все.

- Но это очень много… Тем более столько выслушивать о том, во что не веришь.

- С Марселлой тоже что-то похожее?

- Я провожаю ее в спортивный зал, где она проводит уйму времени, хотя она и так прекрасна… Но я не буду изображать веру в то, во что не верю.

- Тебе лучше знать, - произнес отец. - Но придет время, и ты будешь изображать, что тебе легко живется.

Близнецы сидели на кухне и делали уроки, когда пришла Кэти. Мама уже начала шить им костюмы, поэтому тут же стояла швейная машинка. Отец на заднем дворе красил будку, которую они с товарищами сделали для Хувза. Один его друг подарил ему подкову, которую он собирался повесить на счастье. Щенок сидел на газете, разомлев от кухонного тепла.

- Рада тебя видеть, Кэти, правда, сейчас это не дом, а какой-то завод… или фабрика. До шести тридцати каждый занимается какой-то работой. Я надеюсь, ты поняла, что я имею в виду.

Конечно, Кэти поняла. Ведь заставить детей делать уроки, а Мотти покрасить будку без какого-либо стимула просто невозможно.

- Я собиралась заняться своими счетами, - сказала Кэти и села напротив Саймона и Мод. - Привет, - шепнула она, словно тоже ненавидела домашнее задание.

- Может, чаю? - спросила Мод с надеждой. Саймон так же с надеждой посмотрел на Кэти.

- Нет, до полседьмого нет, - прошептала Кэти, и они вернулись к работе.

Она даже не видела букв, строчки расплывались. Накануне она звонила Нилу… Мать и отец Саймона и Мод безумно признательны людям, которые так много сделали для их детей, но понимают, что это не может продолжаться вечно. Поэтому они хотели бы поскорее увидеть детей. И лучший вариант - близнецы должны вернуться домой уже в эти выходные.

А после половины седьмого все побежали любоваться свежевыкрашенной белоснежной будкой.

- Она очень красивая, - воскликнул Саймон.

- Ну просто дворец для Хувза! - радостно кричала Мод.

- Но пока краска не высохнет, он там жить не может, - сказал Мотти.

- Зато будет как далматинец! Черный с белыми пятнами, - обрадовалась Кэти.

- Нет, далматинцы белые с черными пятнами, - поправил ее Саймон. Тут он вспомнил, что поправлять людей не стоит… - Я просто хотел сказать, что они обычно такие, но иногда может быть и наоборот…

- Хороший мальчик, - сказала Кэти со слезами на глазах. Они столько хорошего привили детям и ради чего? Чтобы все пошло прахом с их бездельниками-родителями?

- Ты что, плачешь? - спросила Мод.

- Вроде того. Люди в моем возрасте иногда плачут просто от избытка чувств… - сказала она, вытирая нос.

- Наша мама плакала так же в больнице. И она тоже не понимала почему, - утешила Мод.

- Но в ее состоянии это было понятно - у нее были расшатаны нервы. - Саймон пытался быть справедливым.

Кэти не думала, что так сильно будет по ним скучать. Было невозможно представить себе, что эти дети принадлежат этой нелепой паре - Кену и Кэй.

- Пойдемте, дети. Надо отвести Хувза на прогулку. Хотя он и не моя собака, но я чувствую, что он ко мне очень привязался. Даже несмотря на то, что я здесь не живу.

- Ну, это будет скорее не прогулка, а ковыляние, - сказала Мод и побежала за поводком. Они гуляли по району, рассказывая людям, которых они встречали, о своем замечательном щенке. А он носился вокруг них и путался под ногами.

- Я никогда не думал, что у нас будет собака… Может быть, только поиграть с чьим-то псом… Но чтобы он жил у нас… - сказал Саймон, когда настала очередь Мод вести пса.

- Конечно! Он всегда будет вашим. Неважно где, в каком доме. Важно, что он принадлежит вам.

Саймон с грустью посмотрел на нее.

- Ну почему ты говоришь так?

Кэти пожала плечами:

- Ты знаешь почему.

- Теперь знаю, - сказал он, и взгляд его стал снова мрачным.

Тут к ним подошла Мод и удивленно посмотрела на обоих.

Саймон начал говорить очень медленно и отчетливо:

- Наш отец вернулся из своих скитаний, а мама выписалась из психиатрической больницы. Поэтому скоро нам придется уехать от Мотти и его жены. Мы вернемся домой, а Хувза придется оставить.

Мод смотрела на него так, словно не верила своим ушам.

- Надо называть жену Мотти Лиззи, - поправила она. Наступила тишина.

- Твоя очередь вести Хувза, - напомнила Мод.

- Не хочу, Мод. Спасибо… - ответил Саймон и повернул к дому.

Он шел опустив голову. Кэти не остановила его. Она знала, что ему тяжело, но он пытается не показывать, насколько расстроен.

- Неужели нам и правда придется покинуть этот дом и вас с Нилом? - Мод была бледная, как никогда.

- Не «покинуть», - ответила Кэти. - Настоящие друзья друг друга никогда не покидают. Вы вернетесь к родителям, и кто знает, может быть, удастся забрать с собой Хувза.

- Ты ведь не знаешь маму, не так ли?

- Нет, только по разговорам.

- Ее нервы не выдержат, если дома будет Хувз, - грустно сообщила Мод.

Марселла о чем-то напористо разговаривала с Рики, но при появлении Тома ее лицо просияло.

- Ты никогда не догадаешься, что собирается сделать Рики! - воскликнула она.

- Расскажи.

Том страшно устал. Мать совсем загрузила его, а бездействие отца нагоняло тоску. Он боялся, что у него не получится испечь особенный хлеб к завтрашней презентации. Потом ему позвонила по мобильному Кэти. Она рассказала, что Полумесяц Джарлата погрузился во мрак, все ходят грустные, и единственным существом, сохраняющим хоть какой-то настрой, оказался черный щенок, который написал ей в ботинок.

- Я просто хотела спросить, у тебя-то хоть не все плохо?

- Приезжай и присоединяйся к нам. Мы можем зайти в книжный магазин в торговом центре, например, - предложил он.

- А это удобно? Меня ведь никто не приглашал.

- Да ладно! Когда будем в пути, я скажу им.

- Том! Не смотри… - предупредила Марселла. - Но вот эта женщина в шляпе… вон там… Она редактор одного нового журнала. Я рассказывала тебе о ней. Рики говорил, что может послать ей фото… Твою большую хорошую фотографию в свитере… намного более шикарном, чем этот… Ну и, конечно, огромную статью о «Скарлет-Физер»…