Тогда она не знала, что после этого мир безумно закрутится.
Ким Суа сделала еще один оборот на кресле. Еще один. И еще. Она крутилась до тех пор, пока не повело голову. Кресло отъехало от стола и покатилось к лоджии. Оно перестало вращаться только после того, как ударилось о ее порог. За окном виднелась река Хан. Та река, которую она видела с моста, была черной как смоль, будто могла в любой момент затянуть человека, но река Хан, которую она видела из этой квартиры, выглядела голубой и прозрачной, как крылья ангела.
«Если я стану сценаристом, если стану сценаристом…»
Ким Суа подпрыгнула на кресле как ужаленная. Уже собираясь выйти на лоджию, она услышала звуки набора кода на цифровой панели входной двери. Ким Суа тут же остановилась и вернула кресло на место за столом. Затем она встала на цыпочки, прокралась в маленькую комнату и закрыла дверь. Снаружи послышался звук снимаемой обуви, а затем дверь распахнулась.
– Пришла сюда, зная, что отца дома нет, но увидела, как кто-то вбежал в комнату, и чуть было не решила, что это вор.
Дверь открыла молодая девушка. Любой бы понял, что она дочь Ли Мандо. Казалось, его орлиный нос просто скопировали и вставили в ее лицо. Девушка пристально смотрела на Ким Суа.
– Женщина, это вы – новый ассистент?
Ким Суа не смотрела на девушку. Она планировала максимально избегать общения с людьми из окружения Ли Мандо. Везде могут быть излишне чувствительные люди. Если кто-то запомнит ее манеру речи или поведения, могут возникнуть проблемы.
«Ты должна постараться. У тебя получится».
Ким Суа молча вложила подготовленную статью в альбом. Ли Мандо сказал ей распечатать все материалы о нем и склеить их вместе. Потом, когда статей наберется достаточно, он превратит их в книгу. Такие книги уже выстроились в ряд в одном из углов кабинета Ли Мандо.
– Вы с ног до головы нарядились, как любит отец. Женщина, вы на него охотитесь? – Девушка вошла в комнату и наклонилась к Ким Суа, так что ее круглая тень накрыла женщину.
Ким Суа по-прежнему не поднимала головы. Тень приблизилась, и волосы девушки коснулись ее щеки. А в ушах раздался ее голос:
– Ничего хорошего от сближения с ним вас не ждет, так что прекратите, а?
Тень девушки исчезла.
– Я специально приехала сюда, узнав от редактора, что отца нет дома. Хочу взять немного денег. Женщина, вы ведь не станете ему жаловаться, что я взяла деньги?
– …
– Женщина, вы говорить не умеете? Или не хотите мне отвечать?
– …
– Ну и ладно. В любом случае вам стоит запомнить мои слова.
Девушка вышла из комнаты. Только тогда руки Ким Суа остановились. За дверью раздался громкий звук открывания и закрывания ящика. Ким Суа посмотрела на статью, которую вкладывала в альбом. «У знаменитого сценариста Ли Мандо застой? Презентация новой работы отложена. Заявление студии „Харим“ о судебном разбирательстве из-за нарушения условий контракта». В статье говорилось, что Ли Мандо, используя в качестве оправдания навязанную ему рекламу, уже несколько раз нарушил сроки, указанные в контракте на новое произведение, и в связи с этим выход дорамы, запланированный в первом полугодии следующего года, отложили на неопределенный срок. В то же время Ли Мандо утверждал, что проблема в чрезмерном продакт-плейсменте, которого требовала студия. Также была и статья, содержащая эксклюзивное интервью с Ли Мандо, в котором он говорил, что эту практику, снижающую качество выпускаемого продукта, следует прекратить.
Руки скомкали бумагу. Гнев всегда приходил вместе с беспомощностью. В складках бумаги Ким Суа видела свое время. Она видела отчаяние, на которое смотрела вниз с моста, пока мимо нее проносились весна, лето, осень и зима. Сколько же она просидела там, комкая бумагу? Из газетных складок Ким Суа вытянул звук стучащего в окно дождя, похожий на шорох страниц. Вскоре он усилился, словно одновременно смяли сотни листов.
Ким Суа вышла из комнаты. Дождь барабанил в большое окно гостиной, покрывая его разводами воды. Ветер тоже был сильным. Мир за окном кружился из-за дождя и ветра такой силы, что она не удивилась бы, превратись они в тайфун. Ким Суа почувствовала импульсивное желание широко распахнуть окно веранды. Если сделать это, струи дождя хлынут в гостиную. А если будет тайфун, так еще лучше. Как было бы хорошо, если бы ветер и дождь испортили письменный стол, книжные шкафы и все остальное в этом доме.
Она и раньше представляла что-то подобное. Она желала, чтобы кто-то пришел в дом Ли Мандо, отыскал в нем свидетельства его некомпетентности и обнародовал их. Она страстно желала, чтобы появился справедливый призрачный вор, который прокрадется в музей искусств великой державы, состоящий из украденных предметов, заберет вырванные с корнем произведения искусства, а затем вернет их на место. Но фантом не появился. Его просто не существует. Воры крадут что-то только ради собственной выгоды, будь то богатства или люди. Или же чужая жизнь. Врожденный талант. Люди, которых зовут гениями. Если это слово значит «создание, выходящее за рамки здравого смысла обычных людей», Ли Мандо точно был гением. Гениальным призрачным вором. Поэтому вряд ли какой-то другой фантом сможет бросить ему вызов.
«Если я не смогу это получить, пусть лучше оно превратится в хаос». Даже когда она думала так, в ее голове проносились дни, в которые она не могла оторвать глаз от дорам. Она напрягла руку, которой схватилась за окно лоджии. Но не открыла его. Входная дверь отворилась быстрее, чем Ким Суа открыла окно.
« „О Ли Мандо“ — интервью с окружающими его людьми. 2 Четвертый ассистент А Верно. Я был ассистентом Ли Мандо. Говорите, Ли Мандо – гений? Как знать. Внешне у него такой имидж, а каждая его работа имеет огромный успех. Да и режиссеры в СМИ твердят, что он светило. Все же публике такие вещи нравятся. Эксцентричный гениальный сценарист. Все думают, что, если снять дораму по сценарию, написанному человеком с таким имиджем, это значит, что кассовые сборы гарантированы. Но что останется, если убрать оттуда гениальность? Вот потому-то заинтересованные лица и хотят сохранить имидж. Вам кажется, я слишком токсичен? Верно. Уверен, не только я, но и любой, кто был ассистентом у Ли Мандо, теперь испытывает к нему неприязнь. Отношение хуже, чем к собаке. У него есть книга правил, так он потребовал выучить ее наизусть. При разделении и организации материалов можно смотреть только на метки, но не на содержимое, а когда что-то вклеиваешь, использовать только определенный клей. Нет, ну в какую эпоху мы сейчас живем, чтобы все материалы распечатывать и склеивать? Да и это даже не то, что ему нужно для работы, а по большей части просто статьи о нем. Этот человек – настоящий нарцисс. И правила у него существуют не только для работы с материалами. Складывать носки нужно обязательно дважды, а при мытье посуды протирать ее снизу вверх, даже такое есть. Да. Даже заставлял ассистента делать всю работу по дому. Разве это не абсурд? Говорят, раньше ученики подобным занимались, но мы-то в каком году живем, чтобы так злоупотреблять нашим положением? Да еще и четырнадцать часов в день! Хоть бы платил нормально. Но у него и зарплата считалась ровно по минимальной почасовой ставке. В таких условиях совмещать работу с чем-то еще невозможно, так что, надо было умереть с голоду? Ему нужен был не ассистент, а слуга. И все же я был рад, когда услышал, что прошел на должность его ассистента. Потому что я мог помогать самому известному сценаристу в нашей стране. А пока помогаю, поучился бы у него писать, а если бы мне повезло, и рекомендацию бы получил. Большинство из нас подавало заявку именно с такими мыслями, разве нет? Так что если бы дело было лишь в злоупотреблении положением, я бы стерпел. Самым тяжелым оказался характер Ли Мандо. Эксцентричный? Этого слова недостаточно. Как же такое называется? Ну, когда во время болезни человек верит, что все его мысли, какими бы они ни были, – правда? Например, когда он верит в теорию заговора, которая любому кажется абсурдом. Точно, мифомания. Это именно она. Было же что-то подобное раньше. Когда люди решили, что одна знаменитость солгала об окончании престижного американского университета, и подняли шум, говоря, что раскроют правду. Тогда даже после подтверждения от самого университета один мужчина продолжал настаивать, что все это выдумка, а университет просто подкупили. Даже когда знаменитость слезно просила его прекратить, он продолжил присылать письма с угрозами, требуя раскрыть правду, и даже преследовал ее семью. Обычному человеку подобное не понять. Зачем так вести себя, когда есть все доказательства? Да и даже если их нет, зачем цепляться за то, учился там другой человек или нет, если это разрушает твою собственную жизнь? Этот мужчина – типичный пациент с мифоманией. В его мирке его собственная фантазия „та знаменитость солгала“ является истиной. Поэтому он и чувствует, что люди, называющие эту истину ложью, пытаются его обмануть с каким-то злым умыслом. Он принимает это за нападение. Вот поэтому и пытается во что бы то ни стало раскрыть правду. Если реальные люди признают его фантазию, его мирок не разрушится и сможет существовать дальше. Такому человеку собственный мирок важнее всего на свете. Ради его защиты он может безо всякого чувства вины заниматься преследованием, которое вообще-то считается преступлением. Ли Мандо велел каждое утро приносить ему свежевыжатый сок. И каждый день из разных фруктов. Однажды я приготовил сок из халлабона[29]. Ли Мандо выпил его и сказал, что апельсиновый сок неплох. Я ответил, что это халлабон, не вкладывая в эти слова какого-то особого смысла. Просто поправил его. Но Ли Мандо очень разозлился, сказал, что ничего подобного быть не может и это апельсиновый сок. Потребовал принести доказательства, что это не так. Он рассердился из-за такого пустяка, и я пришел в замешательство. Так что принес из кухни халлабон, сказал, что сделал сок из него и, если он не любит халлабоны, в следующий раз приготовлю из апельсина. Зачем-то долго оправдывался. И знаете, что мне ответил Ли Мандо? „Я сказал, что это был апельсин, но ты принес халлабон, чтобы просто мне перечить! Халлабон в твоих руках никак не доказывает, что сок, который я сейчас выпил, был выжат из него!“ Я был в полном шоке. Какие у меня вообще были причины врать? Мне стало обидно, что меня обвинили во лжи. Поэтому я принес миксер, в котором еще находились остатки фрукта, и снова показал их. Чтобы он посмотрел на кожуру. Разве это не кожура халлабона? И все равно он не верил. Он бы не поверил, даже если бы сок выпрыгнул из кружки и снова принял форму халлабона, которым был до измельчения. В его голове истиной было то, что выпил он апельсиновый сок, а я называл его соком из халлабона, чтобы над ним посмеяться. Да, все верно. Дело не в том, что он не хочет признать свою неправоту и притягивает информацию за уши, просто для Ли Мандо это и есть правда. Я тоже поначалу думал, что он упрямился в своем нежелании признавать ошибку перед тем, кто моложе его, но это оказалось не так. Каждый раз, когда подобное повторялось, я понимал это по глазам и тону Ли Мандо. Что для этого человека истина лишь то, что думает он сам. От этого аж мурашки по коже. Разве такие люди не вызывают некоторый страх? И тот инцидент с плагиатом, когда Ли Мандо заподозрили в плагиате работы, которую представили на конкурс, где он был судьей. Ведь именно результаты проверки на детекторе лжи сыграли решающую роль, перевернув общественное мнение. Я сомневаюсь, что им на самом деле можно верить. Разве что-то значит детектор лжи для человека, который халлабон может сделать апельсином? Нет. Конечно, нет. Я не говорю, что Ли Мандо занимался плагиатом. Я всего лишь начинающий сценарист. Я не хочу говорить ничего, что могло бы доставить проблемы, поскольку и без того беспокоюсь, что Ли Мандо плохо ко мне относится из-за того, что я уволился с должности ассистента. Если вы спросите, разве я не видел ничего, пока работал у него, я не смогу ответить „нет“. По крайней мере, я видел доказательства того, что Ли Мандо не гений. Но вот сказать, что это было, не могу. Уверен, большинство его бывших ассистентов отреагирует точно так же. Кстати, если подумать, слышал, что шестая ассистентка уже скоро продержится целый месяц. Удивительно. Обычно ассистентов увольняли или они сами уходили через неделю. Говорят, они даже гуляют вместе. А ведь разговаривать с Ли Мандо один на один очень неприятно. К тому же она вроде даже не начинающий автор. Без конкретной цели достигнуть подобного было бы сложно. Может, слухи правдивы? Судачат, что ассистентка подобралась к нему, чтобы заполучить место хозяйки его дома. Да и ситуация на редкость удачная, ведь дочь Ли Мандо как раз уехала из дома ради учебы в университете. Но почему я сейчас рассказываю нечто подобное? И где я? Помню только, что выпивал в палатке на Чонно… Может быть, это сон? Извините, как вас зовут? Вы знакомы с Ли Мандо? А внешне напоминаете мою первую любовь».