Наступил вечер. Глаза у Флоры все время были на мокром месте. Вместе с размазанной тушью по ее щекам, словно в замедленной съемке, катились крупные слезы.

– Он говорит, что у него завал по учебе, но тут такое дело: в их братстве планируется большая хэллоуинская вечеринка, на которую девчонки явятся почти что нагишом. Я все время представляю себе, как он ведет одну из них к себе в комнату! Я ведь в этом году даже у него в комнате ни разу не была. Почему он просто не порвет со мной и не положит конец моим мучениям?

– Мне очень жаль, – сказала я. Хотя жаль ее мне не было.

– Он стал совсем чужой. Мы почти перестали разговаривать, а когда все же созваниваемся, ругаемся. Да ты наверняка сама заметила! Прости, что тебе приходится все это слушать…

Она извинялась, а я на полях тетрадки по актерскому мастерству вела счет пропущенным звонкам и запальчивым спорам.

– Слушай, сегодня же Хэллоуин. Что ты будешь куковать тут одна? Забудь о нем на один вечер, пошли тусить со мной и Салли.

– Ой, не знаю, – пробормотала Флора. – Я лучше тут посижу… Вдруг он передумает и позвонит…

– Да не много ли ему чести? Сходим на вечеринку, пропустим пару стаканчиков и вернемся! Тебе именно это сейчас и нужно!

Флора всегда знала, что нужно мне. Пришла пора поменяться ролями.

В дверь постучали. На пороге показалась Салли, уже облаченная в проституточное бело-голубое платье. Это была Белль образца «Ах, до чего такая жизнь скучна» – только вместо корзинки и книжки при ней была бутылка «Столичной».

– Ну что, готова уйти в отрыв, сучка? – осведомилась она. Ее глаза обежали комнату, очевидно, в поисках Кевина. – Да ты что, еще даже не переоделась?

Флора утерла лицо. Салли не была для нее достаточно своей, чтобы показаться ей в таком виде – в отличие от меня. На мгновение я смягчилась. Но поскорее прогнала это чувство.

– Флора идет с нами, – заявила я. – Ее парень повел себя как мудак.

Я опасалась, что Салли будет разочарована, но нет. Во всяком случае, она никак не выказала разочарования – скорее даже обрадовалась. Пусть Кевина сюда затащить не удалось, зато выдалась возможность принести более роскошную жертву.

– Да все они такие, – заявила Салли. – Если идешь с нами, выпей.

– Она не пьет, – сказала я, сама не понимая, с чего вдруг бросилась за нее заступаться, но Флора уже приняла бутылку из рук Салли, отвинтила крышку и поднесла к губам. И тут же скривилась.

– Фу, ну и гадость! – отфыркнулась она.

– Погоди, – сказала Салли. – Сейчас станет лучше.

Я облачилась в свой костюм – эдакая Золушка с панели: платье, которое я откопала на барахолке, а до того, судя по всему, надевала на утренник восьмилетка, и туфли на пластиковых каблуках, в которых наверняка когда-то выступала стриптизерша. Салли настояла, что подберет мне волосы в красивый узел. Неторопливо колупаясь у моего загривка, она шепнула мне на ухо:

– Шоу начинается.

А потом обратилась к Флоре:

– Так, значит, парень твой оказался говнюком. Что он натворил-то?

– Ничего, – Флора подобрала под себя ноги. – Просто отношения на расстоянии не бывают гладкими. Это всегда трудно.

Салли запустила пальцы в волосы Флоры. Та сперва отшатнулась, но уже через несколько мгновений притерпелась. Ее иммунитет к чарам Салли явно выдыхался.

– Ну так, значит, он идиот! Сам не понимает, как ему повезло!

Флора не пожелала надевать свой костюм Скарлетт О’Хары.

– Без Ретта Батлера это лишено смысла, – заявила она.

– У меня есть идея, – сказала Салли. – Давай-ка спросим у Джем!

Все знали, что у Джеммы запас нарядов больше, чем у любой девчонки на нашем этаже: он занимал весь ее шкаф и половину Клариного, да еще на полу валялись чемоданы, из которых фонтаном били фатиновые оборки.

Джемма и впрямь сумела подобрать наряд для Флоры – розовое платье с открытой спиной, которое Салли сочла подходящим для Спящей Красавицы. Флора засомневалась было, не слишком ли оно короткое, но мы ее переубедили. Когда она подошла к зеркалу, я увидела в ее глазах то, что – я знала – отражалось и в моих. Осознание, что она может забить на все и делать, что хочет. Понимание, что она привлекательна, что у нее потрясные ноги, которые стали еще длиннее благодаря Джемминым туфлям на высоченных каблучищах.

Мы пили в комнате у Салли и Лорен. Лорен вырядилась Умой Турман из «Криминального чтива», и смотрелось это нелепо – черный парик по-дурацки сидел на ее круглой физиономии. Салли раскатала на ключе кокаин, я тоже занюхнула крошечную дорожку. Флора смотрела на меня со жгучим любопытством, но когда Салли предложила и ей, решительно покачала головой. Флора раз за разом прикладывалась к бутылке, делая все менее и менее скромные глотки, и уже явно набралась.

– Тебе бы сбавить обороты, – сказала Лорен почти по-матерински. Флора не обратила на нее ни малейшего внимания, и я позлорадствовала. Лорен вечно меня оттирала, а теперь сама оказалась лишней. Когда она ушла к девчонкам из Баттс-А, я была рада, что она убралась.

– Приглядите за Флорой, – сказала она мне и Салли. Могла бы догадаться, что мы поступим с точностью до наоборот.

– Я все слышала, – пробормотала Флора, когда Лорен ушла. – Как мне надоело, что люди обращаются со мной, будто с фарфоровой куклой! Все знают, что мне нужно – только меня саму никто не слушает.

«Да мы такие же», – мельком подумала я в кокаиновом дурмане. Но вслух не произнесла.

Мы втроем стали фоткаться на мой одноразовый фотоаппарат: Салли в центре, я слева, потому что у меня были самые длинные руки и я могла снять нас всех. Мы улыбались, надували губы, корчили дурацкие рожи, высовывали языки, а на последнем снимке Салли чмокнула меня в щеку.

– Ой, извини, – пробормотала она.

Ух и здорово же она набралась – не в ее обыкновении было извиняться.

Пленку я проявила, а потом и думать забыла об этих идиотских фотках. Поэтому у меня перехватило дыхание, когда я их увидела, – на глянцевой бумаге, четыре на шесть дюймов. Я не смогла заставить себя их порвать – а зря.

В Эклектике мы протянули пригласительные парню, одетому Чубаккой, он поставил нам на руки штампики, и мы вплелись в гобелен толпы – венок держащихся под руки девчонок. Флора крепко цеплялась за меня, кожа у нее горела. Зал сиял и переливался огнями, сверкали ноги, сиськи и задницы, зияли напомаженные рты; парни пялились на нас, и их взгляды были разнузданнее их костюмов. На сцене выступали музыканты в ошейниках, с торчащими во все стороны волосами. Флору потянуло танцевать, и она стала отплясывать с Эллой, которая даже «Пенни-Лейн» сумела превратить в какое-то унылище.

– Она явно перебрала, – сказала Элла несколько минут спустя. – Надо отвести ее домой.

– Забей, – отозвалась я. – Пусть в кои-то веки повеселится.

– Да она в дымину. Не нравится мне это.

– Не порть всем настроение! – встряла Салли. – Человек счастлив, не видишь?

Флоре нравилось внимание, нравились взгляды, обегавшие ее тело. Это было видно по тому, как она отбрасывала назад волосы, как касалась пальцами губ, словно желая убедиться, что помада не съелась. Салли закинула руку Флоре на плечи. Я подавила прилив ревности. Флора для нас чужачка. Она всего-навсего притворяется, для нее это маскарад на одну ночь.

Потом мы перебрались в комнату отдыха. Салли и я занюхнули остатки кокаина – она всегда его откуда-то доставала, ни разу не потребовав с меня ни цента. Флора пила. Я все время подливала ей в кружку, которая моими стараниями превращалась в бездонную. Я не собиралась быть благонамеренной подругой, которая скажет: хватит, милая, пить. Я собиралась быть совсем иной подругой – той, которая и не подруга вовсе.

В какой-то момент нас вдруг стало трое на трое. Летчик, лесоруб и Слэш. Не знаю, сколько времени они высматривали подходящую компанию из трех девушек. Наверное, оценивали каждое трио и решили, что именно у нас правильное соотношение волос, губ, задниц, сисек и ног. Когда Слэш попытался меня поцеловать, я уступила, потому что это было проще, чем сопротивляться, – хотя «Кевин» пульсировал у меня в затылке, как второе сердцебиение.

Флора напряглась, ей явно стало не по себе. Летчик пританцовывал у нее за спиной, обхватив руками на манер спасжилета. Я почти читала ее мысли. «Он пристает? Или это просто дружеские обнимашки?» Мимоходом я встретилась с ней взглядом и опять повернулась к Слэшу. Его настоящего имени я не узнаю никогда.

Салли раскинулась на диване, платье Белль задралось, обнажив пояс с подвязками, к которому были пристегнуты сетчатые чулки. У нее всегда подходящее белье. Лесоруб, примостившийся рядом с ней, был самым симпатичным из трех парней – гладкая смуглая кожа и эффектная борода.

Когда я опять покосилась на Флору, она стояла лицом к летчику, запрокинув голову. Он целовал ее и мял ее попу. Я не могла разобрать, отвечает ли она на его поцелуй, но внутри меня словно что-то прорвало и под ребрами разлилось тепло. Все кончено. Флора никогда не сможет простить себе того, что сейчас делает.

Я достала телефон и щелкнула ее. Обычно камерой на телефоне я почти не пользовалась – очень уж мутные получались фотографии.

– Что ты делаешь? – удивился Слэш. Я зажала ему рот поцелуем.

Салли уцепилась за мою талию, и я провалилась в ее костистые объятия.

– Лапа спрашивает, не хотим ли мы переместиться к ним и там еще выпить.