– Кто такой этот Стоун? – спросила Аманда, когда они уже вышли из здания.
– Один из спонсоров этого города.
Глава 29
Глава 29
«Это не настоящие люди, это андроиды» – слова мужа весь день крутились у неё в голове. Как и лица этих людей мелькали перед глазами, как и лицо её маленькой Эбигейл. Что она чувствовала к ней сейчас? Жалость, любовь, безразличие? Нет, она хотела её увидеть, она хотела её обнять, понять, что с ней всё хорошо. Боль внизу живота почти стихла. Аманда лежала в кровати и смотрела на настенные часы.
Михаэль ушёл в лабораторию, экспресс-анализ не занимал, по его словам, более получаса, но его не было уже два. Аманда включила телевизор. В первой же передаче новостей, после сообщений о техническом прорыве, совершённом группой учёных, показали её фото…
Аманда нажала на красную кнопку пульта, экран погас.
– Твоё фото крутят по всем каналам, – в дверях стоял Михаэль.
– Я знаю, – она хотела подняться, но муж показал жестом, чтобы она не вставала. – Почему они не озвучили моё имя, если все фото из моих документов у них на руках?
– Делают вид, что не знают, – он закрыл дверь и повернул замки. – Да и как они назовут твоё имя? Миссис Аманда Линч, всё ещё погибшая жена сотрудника университета? А так ты просто безымянный человек.
– Это какой-то кошмар… Ты что-нибудь выяснил?
– Пожалуйста, даже дома не снимай парик.
Аманда надела тёмный парик и посмотрела на себя в зеркало. Вид у неё был так себе. Синяки под глазами стали ещё темней, кожа пугала мертвецкой бледностью, на щеках полопались капилляры, образуя сине-красный рисунок оборванной паутины.
Михаэль держал в руках какие-то бумаги.
– У тебя в крови была обнаружена ударная доза Аномедина.
– Это что?
– Вещество, разгоняющее репродуктивную функцию женщин, делая её более выносливой. Не выводится из организма несколько месяцев, тем самым имея продолжительный действующий эффект.
– Господи, – низ живота опять свело, Аманда скорчилась вдвое и лежала как слабый зародыш, только увидевший свет.
– Потерпи, сейчас всё будет…
Михаэль достал из кармана стеклянную ампулу с тёмно-коричневым раствором, отломил верхушку и набрал содержимое в шприц.
– А это что? – сказала она через стон.
– Антидот. Когда изобретают какую-то дрянь, к ней всегда есть антидот.
Аманда подставила руку, Михаэль нащупал упругую вену и ввёл в неё острую и от того почти незаметную иглу. Она почувствовала лёгкость почти сразу, или ей так казалось – она уже почти не различала своих чувств.
– Но как это вещество оказалось во мне и кому понадобилось разгонять репродуктивную функцию женщин?
Михаэль подошёл к окну и достал сигарету.
– Ты куришь? – удивилась Аманда.
– Это сейчас не самое страшное…
– Не пугай меня.
Михаэль повернулся к ней.
– Мы на грани вымирания, дорогая. Я говорил тебе про вулканический пояс, он уничтожил не просто многое, он уничтожил почти всё. Страны, континенты, материки. Ничего почти не осталось. Наша дочь не просто так ищет жизнь среди пепла, она знает, что через сто лет, а может, и раньше, популяция безвозвратно начнёт сокращаться, если не принять меры сейчас.
– О каких мерах ты говоришь?
– У Хольцмана была сумасшедшая идея.
– У кого?
– Прости, я думал, что сказал. У основателя этого города. Он настоящий гений, вот только беда всех гениев в том, что они не видят границ. Сумасшедшие эксперименты, смерти подопытных – всё это полная чушь перед главенством идеи. Помнишь человека, с которым мы говорили на выставке?
Аманда кивнула.
– Это его правая рука – мистер Стоун. Так вот, Хольцман предложил искусственно выращивать эмбрионы сразу из оплодотворённой яйцеклетки. И составил специальную программу по разработке данного эксперимента. Он подключил к ней всех учёных, ещё до трагедии, и кричал об этом всем. Даже меня посвятил, хоть я и геолог. Но я сразу понял, что это всё невозможно, а он всё настаивал на своём. Ещё сильнее его голос зазвучал после трагедии. Если до случившегося подобные эксперименты казались лишь блажью, то после – жизненной необходимостью. И вот, к нашему удивлению, тринадцать лет назад он открыл репродуктивный центр, где показал нам первых искусственно выращенных эмбрионов. Все были в шоке – и я в том числе. Настоящие дети, младенцы четырёх месяцев от роду в инкубаторах под трубками, но все совершенно здоровы!
С опровержением тогда выступили несколько учёных, но под общий гул восхищённых аплодисментов их не услышал никто. А всех несогласных так вообще обвинили в неэтичности и зависти к успеху гения. Хольцман давал интервью о неизбежном вымирании человечества без подобных экспериментов. Призывал всех мужчин сдавать биоматериал. Все ему аплодировали стоя, но те, кто был хоть как-то близок к медицине, а не просто копался в вычислениях, создавая роботов из схем, те всё же подозревали его во лжи, но также молчали, дабы не прослыть невеждами и завистниками. Я тоже в этом поначалу копался. Наука не подтверждала такое никак, к тому же все документы по данному эксперименту были засекречены. Нет, безусловно, на своих семинарах он говорил о своей теории, даже показывал всё на картинках, но эта гипотеза об искусственном оплодотворении и развитии яйцеклетки вне тела женщины и до него была всем известна, но одно дело теория, а другое доказательная медицина.
– Подожди, к чему ты ведёшь?
– Я не знаю точно, но что-то здесь происходит, вот только я никак не могу понять что…
Он отошёл от окна и, потирая лоб до красных следов, стал расхаживать широкими шагами по комнате.
– Мёртвый город, больные женщины, в крови которых этот чёртов препарат, новорождённые дети… Хольцман говорил, что детей, созданных подобным искусственным методом, уже больше десяти тысяч, что процесс поставлен на поток.
– Это какой-то кошмар.
– И эти ваши странные дети. Как ты говорила? Они будто бы зависали? Повторяли одни и те же слова, одни и те же действия. Знаешь, что тут случилось четыре месяца назад?
Аманда смотрела на мужа, не отрываясь. Будто сейчас он скажет что-то такое, что навсегда разрушит её хрупкий мир. Оставив от него лишь серу и пепел.
– У нас случился сбой всех программ, все компьютеры сдохли, мы не могли восстановить систему неделю, а когда всё пришло в норму, некоторых роботов пришлось перепрошивать. Думаю, и с андроидами случилось всё то же.
– О господи. – Аманда ахнула, будто вспомнив что-то, но тут же замолчала.
– Что такое? – Он присел рядом, нежно обняв жену.
– Эби никогда не разрешала мне заходить к ней в ванную. Я думала, она просто стеснялась. Но она говорила «нельзя» и закрывалась там одна. Иногда мне казалось, что она просто включает воду и сидит, а после включает фен.
– Андроиды не потеют. И мыть их особо не надо, если только протереть салфеткой.
– Она ведь почти не ела. Каждый раз говорила, что уже пообедала в школе. А зачастую и не разговаривала со мной. Только односложные фразы и короткие слова: «да», «не хочу», «всё в порядке»… Я думала, в ней что-то надломилось после того, как мы потеряли тебя.
– Аманда…
– Нет, я не хочу в это верить. – Она закрыла лицо руками.
– Нам надо всё разузнать. Но прежде я хочу познакомить тебя кое с кем.
Телефон Михаэля задрожал в руке прерывистым сообщением.
– Он уже здесь.
– Кто? – Аманда прислонилась к спинке дивана, прижав колени к себе.
– Не бойся, он свой. Кстати, если бы не он, я бы не вытащил тебя из больницы. Николас – доктор. Слегка не в себе, но об этом потом…
Звук мужских шагов в коридоре – Михаэль припал к дверному глазку.
– Да, это он.
Он открыл дверь, и уже через пару секунд к ним вошёл невысокий мужчина с проплешиной на макушке и в небольших очках. Он был в широком плаще, из-под которого виднелся белый медицинский халат.
Мужчина смотрел на Аманду, не отрываясь, и во взгляде его было столько надежды, что ей даже стало неловко. Она не понимала, чем она может помочь, но если бы знала, то обязательно бы помогла.
– Ты бы хоть халат снял, – посмотрел на него Михаэль.
– К чёрту халат! Вы Аманда? Аманда из Мэйленда?
– Да, – робко сказала она.
– Я знал, – глаза его наполнились слезами, – я знал! – задыхался он, то ли улыбаясь, то ли истерично смеясь.
– Всё это время я думал, что он сумасшедший, – улыбнулся ему Михаэль.
Незнакомец засунул руку в нагрудный карман и, достав из него что-то мелкое, прижал это к груди, не решаясь ей показать.
Глава 30
Глава 30
В его дрожащих руках была смятая фотокарточка, которую он постоянно пытался разгладить.
– Это, – Николас протянул фотографию Аманде, – это моя жена…
Аманда взяла небольшое фото. С него на неё смотрело знакомое женское лицо.
– Вы мистер Одли? – взглянула она на мужчину.
– Да, – закивал он, – а это, это…
– Нора Одли, – произнесла Аманда. Эта храбрая женщина не выдала её, когда могла.
– Она жива?! – вскрикнул он так надрывно, что сам от испуга закрыл себе рот рукой.
– Она жива? – переспросил Михаэль.
– Да, – замялась Аманда.
– Что-то не так? Что с ней?
– После того, как ваш сын заболел, её заподозрили в жестоком обращении с ребёнком и забрали…